— Почти. — Олли заерзала на нем, беззастенчиво дразня. — Нам всё еще нужно кое-что сделать для этого, помнишь?

Джексон мгновенно напрягся.

— И как долго ты планируешь держать меня в заточении в этой снежной пещере? — грубовато спросил он. Она пронзила его счастливым взглядом.

— У тебя есть на примете место получше, где я могла бы запереть тебя?

Грудь Джексона распирало от чувств.

— Хижина совсем недалеко...

Вспышка света — и она уже в облике совы. Она вылетела к выходу из снежного грота, опробовала лапами снег и сложила крылья.

— Ты идешь?

Он поднял свою куртку с того места, где она её сбросила, и скользнул в форму пегаса, разбрасывая снег, когда легко прыгнул в воздух.

Как ты это делаешь? — удивилась она. Ты будто прячешь одежду внутри себя, когда перевоплощаешься... Нет, расскажешь мне позже. А сейчас...

Глава 29

Глава 29

Олли

Он такой великолепный! — ворковала её сова. Эти крылья... эта грива! Такой величественный! Такой элегантный!

Олли рассмеялась и, должно быть, позволила Джексону услышать это, потому что почувствовала осторожное прикосновение его разума к своему.

Что смешного? — спросил он.

Моя сова пускает слюни по твоему пегасу.

В ответ она услышала нечто, что могло быть только ментальным «кхм-кхм». Если уж мы об этом заговорили... мой парень считает твою сову просто невероятной.

Великолепной?

Ослепительной.

Хм... ты тоже очень элегантен.

А ты... Он осекся, издав стон, который перешел в беспомощный смех. Грациозная, как ветер, прекрасная и белая, как луна... только с когтями.

Луна с когтями. Если бы сова Олли не была занята полетом, она бы точно распушила перья от гордости. Мне нравится.

Они приземлились на крышу коттеджа вместе: она — легко, он — спотыкаясь, неуклюже перебирая копытами, как новорожденный жеребенок. Он посмеялся над собой, и она тоже, а мгновение спустя они оба стали людьми и начали пробираться через окно, по сути, взламывая свой собственный новый дом. Сразу в спальню.

— Ты всё еще одет, — с притворным возмущением воскликнула она, вцепляясь в его одежду.

— А ты нет. — его руки нашли её талию, грудь, изгиб бедер, мешая ей раздевать его. — И ты ледяная.

— Согрей меня.

Это был вызов и просьба, в которой он не мог отказать.

Он набросил на неё куртку, и она застонала, когда меховая подкладка скользнула по её нежной коже. Он крепко обхватил её, поддразнивая, и рассмеялся, когда она заворчала, пытаясь выбраться из «плена».

Он поймал её жалобы поцелуем.

— Я не хочу, чтобы ты замерзла.

— Я оборотень. Мы не мерзнем.

— Значит, твои ноги — не оборотни.

— Ах ты... —

Он подхватил её на руки и понес, всё еще завернутую в его куртку, к кровати. Когда он опустил её, она не дала ему ни секунды, чтобы перевести дух. Она забралась на него сверху, стягивая с него рубашку так грубо, что пуговицы со звоном разлетелись по всей комнате.

Он что-то проворчал — притворное недовольство, которое переросло в стон наслаждения, когда она поцеловала его.

— На что ты жалуешься? — прошептала она ему в губы.

— Я думал, одно из преимуществ способности перевоплощаться вместе с одеждой — это сохранение её в целости.

— Только не рядом со мной. — она снова поцеловала его, жарко и требовательно, пока её руки быстро расстегивали или попросту разрывали то, что осталось от его вещей.

— Я это запомню.

Она провела ладонями по его груди, ниже, по прессу. Её ногти скользнули по его ребрам, заставив его вздрогнуть, а затем она впилась пальцами в его бедра и прижалась к нему всем телом. Его бедра дернулись вверх, и она простонала:

— Еще раз!

Он снова качнул бедрами, вжимаясь в неё. Она глубоко вздохнула и широко раскрыла ноги. Она была горячей, влажной и готовой, и то, как прерывисто вдохнул Джексон, почувствовав это, отозвалось дрожью глубоко внутри неё.

— Олли, подожди. — в его голосе послышались хриплые нотки, заставившие её замереть.

Она встретилась с ним взглядом. Её разум потянулся к его разуму, нежно, как поцелуй, чувствуя его нерешительность.

В этот раз я не гадаю, — заверила она его.

Я знаю.

Мы делаем это заново. Правильно.

Я знаю.

Нетерпение гудело на задворках её желания. Каждый удар сердца был как барабан затянувшейся жажды, острой нужды.

Всё будет иначе.

Я знаю. Он обхватил её лицо ладонями. Именно поэтому я хочу сказать это первым.

Она прижалась к нему плотнее, и он заключил её в объятия. Её сердце билось, как маленькая птичка, слишком быстро для её груди.

Он взял одну её руку в свою.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — прошептала она в ответ, чувствуя, что чего-то не хватает.