Несмотря на тревогу, Олли не смогла сдержать улыбки. Мне нравится, когда ты говоришь о Джексоне приятные вещи. Это приятная перемена после того, что было раньше.

Всё было не так уж плохо, — отозвалась сова. — Даже в прошлом году ты была очень довольна сексуальной стороной ваших отношений.

Что?! — щеки Олли вспыхнули.

Сексом. Тебе правда нравился секс. Даже без связи пар, секс был—

Хватит! — Олли застонала и зажмурилась. С меня достаточно, — отрезала она.

Впрочем, говорить ей было больше не с кем, и ничто не могло отвлечь её от совы, смакующей подробности того, как хорош был Джексон в постели. Веселые рождественские огни освещали лишь пустоту. Она повернулась к почтовому ящику и сунула телефон в карман.

— Он всё равно не позвонит, — резонно заметила она самой себе.

Телефон начал вибрировать.

Олли тупо уставилась на него. Целую секунду её мозг не мог связать звук «Jingle Bells», тонко эхом раздающийся по поляне, с аппаратом в руке. Когда она наконец сообразила — с таким рывком, что едва не выронила телефон, — имя на экране заставило её снова замереть.

Джексон.

Джексон звонил ей, и это должно было принести облегчение, но вместо этого всё ощущалось... неправильно. Она вытащила руку из перчатки и ответила на вызов:

— Алло?

— Олли?

О... Это было в точности как в ту первую долю секунды, когда она обернулась и увидела его на вечеринке. Внезапное, чудесное, ужасное осознание. Все её чувства запели. Это должно было насторожить, но вместо этого что-то внутри неё расслабилось.

Не раздумывая, она нырнула за почтовый ящик, втиснувшись в щель между ним и деревом позади. Сова одобрительно взъерошила перья. Сжавшись в комок и поджав ноги, она стала невидимой для любого, кто мог оказаться на тропе или поляне. Теперь она могла полностью сосредоточиться на его голосе.

— Джексон? — она знала, что это он, но сердце всё равно подпрыгнуло, когда он издал негромкий звук подтверждения. Внутри сапог пальцы её ног сжались, как лапы совы, вцепляющиеся в любимую ветку.

Должно быть, это и есть настоящая любовь. Ведь так? Один звук его голоса заставляет мир казаться лучше. Совсем не похоже на ту тошнотворную зыбкость реальности под ногами, когда она думала о...

Что это за вспышка чего-то на краю восприятия совы? И зачем Джексон ей звонит, в конце концов?

Она чувствовала себя так, словно летит сквозь туман. В любую минуту что-то может возникнуть из белизны и сбить её с ног. Потребность в определенности выжгла пустоту под ребрами. Ей нужно было знать...

Не спрашивай его, получил ли он сообщение, — резко бросила сова.

— Ты получил мое сообщение?

Олли поморщилась: сова взвизгнула от отвращения. Никогда не показывай слабость! Теперь он знает, что что-то не так!

Она затаила дыхание, ожидая ответа Джексона.

— Да, я... — начал он и прервался, резко вдохнув. — Черт. Ты только что почувствовала...?

Волоски на затылке Олли встали дыбом.

— Что это было? Всё в порядке?

— Это...

— С тобой кто-то есть? — о боже. Кожа пошла мурашками, пока она собиралась с духом, чтобы произнести следующую часть: — Как прошел твой день... с твоим... отцом? Ты всё еще с ним?

Внутри всё перекрутило, будто тело хотело вывернуться наизнанку, лишь бы сбежать от того, что она только что сказала. Не говоря уже о том, чтобы услышать ответ Джексона. Но она не могла не спросить. Она и так повела себя грубо, улетев днем так, будто за ней гналась свора адских гончих. Меньшее, что она могла сделать сейчас — это поинтересоваться его делами, особенно если... Она виновато сглотнула. Особенно потому, что ей отчаянно нужно было знать, где находится Эндрю Петракис в каждую секунду времени.

Джексон откашлялся.

— Нет, я один. Эндрю ушел заниматься своими делами на вечер.

Веди себя нормально. Веди себя нормально! — Олли подавила желание вскрикнуть. Представление её совы о слове «нормально» — совсем не то, что ей сейчас требовалось. Это... ощущение чего-то...

Сова затаилась внутри неё, укутываясь приватностью, как вторым набором крыльев. Олли осталась в голове наедине с собой, но даже без вмешательства совы она всё еще пыталась понять, как должна выглядеть её версия «нормальности», когда Джексон заговорил снова.

— Я получил твое сообщение. Я был... я уже иду к тебе. Но есть кое-что, о чем мне нужно... — его голос стал неразборчивым, будто он отвернулся от телефона. Она могла бы услышать его благодаря обостренным чувствам совы, но...

Нет, — проворчала сова. — Не сейчас.

— Я тебя не слышу, — сказала Олли, тревожно переплетая пальцы. — Как далеко ты?

— Олли, мне нужно тебе кое-что сказать. — в его голосе появились зазубрины, и у Олли перехватило дыхание. Ей не нужна была сова, чтобы понять: что-то не так. Эти слова были слишком похожи на «нам нужно серьезно поговорить».