— Хорошо, — прошептала я, слишком легко сдаваясь. Но кто бы на моем месте мог поступить иначе? Я положила голову ему на плечо.

Мои руки поднялись, чтобы коснуться пуговиц на его рубашке, пока он щелкал по экрану. Не прошло и пяти минут, как он отложил свой телефон в сторону и притянул меня еще ближе. Его рука обхватила мое лицо.

— Как ты? Правда?

— Правду? — я уставился на него.

Он кивнул.

Как у меня дела?

Мне больно и немного тревожно. Я волновалась, потому что мне было слишком хорошо в его объятиях. Боялась, что мне понравится там находиться, и как только он попробует, он променяет меня на какую-нибудь другую блестящую игрушку. Грустно, что Адди, которая так сильно напомнила мне одну из моих сестер, подверглась нападению.

— Я не понимаю, почему я здесь, — мой голос дрогнул, но Оут не отпустил меня. Он просто смотрел на меня, пока я продолжала извергать слова. — Я хочу знать, почему некоторые парни просто не понимают, когда девушка вдвое моложе их говорит, что ей это неинтересно. Почему мужчинам нравится бить, когда они пьяны, — я наморщила нос.

Мой голос звучал хрипло от переполнявших меня эмоций. Я чувствовала, как все внутри меня сжимается. Дышать было почти невозможно. В голове у меня был полный беспорядок.

Полнейший беспорядок — результат того, что произошло этой ночью.

Густые мужественные брови Оута, озабоченно сдвинутые к переносице, тронули мое сердце. Это смягчило что-то внутри меня, что, как я думала, никогда не могло вызвать нежности.

— Я не это имела в виду, — прошептала я.

— Какую часть? — его рука медленно погладила мои волосы.

Я крепко зажмурилась.

— О том, что я не понимаю, почему нахожусь здесь. Мне нравится, что я здесь. В объятиях. Мне нравится быть здесь с тобой.

— Я знаю, детка.

— Я просто устала и... — и мой голос задрожал, когда тревога и паника охватили меня.

— Отпусти это, малышка, — прошептал Оут у моего виска.

Что-то во мне сломалось. Слезы превратились в тихие всхлипывания. Его руки крепко прижимали меня к себе, впитывая все, пока я держалась за его рубашку. Крепко.

— Ш-ш-ш… Я с тобой. Все в порядке. Ты в безопасности. Адди в безопасности.

— Он просто... — я покачала головой. — Такой грубый и подлый и... — я икнула.

— Я с тобой, Фернанда. Обещаю, ты в безопасности. — Его губы коснулись моих висков. — Я с тобой. Отпусти это, — подбодрил Оут, и я это сделала.

Я не смогла сдержать слез, но если он и был в ужасе, то никак этого не показал.

Он также не отпустил меня.

Оут прижал меня еще крепче. Ближе. Не в мерзком смысле, а в любовном. Тот, который, как я понимала в глубине души, в конечном итоге окажется более опасным. Потому что из-за этого я влюбилась в него еще сильнее.

Я! Единственная женщина в моей семье, которая не верила в любовь.

Как только мои слезы иссякли, я отстранилась. Прежде чем я успела вытереть их, он сделал это для меня. Я растаяла от его прикосновений. Я бы никогда никому не позволила так заботиться обо мне. Ближе всего я была к своим сестрам. И даже тогда я была сильнее всех из нас шестерых. Мой взгляд упал на его грудь, и я ахнула, когда поняла, что его рубашка мокрая от моих слез.

— Оут! Прости. Нам нужно промокнуть это...

— Чш-ш-ш, — он прижался своим лбом к моему. — Все хорошо. Ты в порядке.

— Оут… — я открыла и закрыла рот, пытаясь подобрать правильные слова.

— Никто и никогда больше не причинит тебе такой боли. Я обещаю тебе, — поклялся он.

Я с трудом сглотнула. Это были не просто милые слова, брошенные на ветер. Он не шутил. Я вдруг снова почувствовала себя разбитой, но по-другому. Мне нужно было что-то сказать. Сделать что-нибудь, чтобы показать, как сильно я ценю его за то, что он был рядом. За то, что заботился обо мне и был таким милым.

— Поцелуешь меня? — выпалила я.

Оут стиснул зубы.

К сожалению, я выбрала неподходящий момент.

В дверь позвонили как раз в тот момент, когда он собирался что-то сказать. Вместо этого Оут застонал, опустив плечи и ослабив хватку.

— Это еда.

Отлично, и никаких «я поцелую тебя позже».

— Еда. Точно. — Я всхлипнула и начала вставать, но он не позволил мне. — Оут, что ты... — все слова замерли у меня на языке, когда он поднял меня. — Оут. Еда, — напомнила я ему, так как он направился в противоположную от двери сторону.

— Я знаю. Я сейчас принесу, — пробормотал он.

— Я могу ходить, ты в курсе? — мои губы дрогнули, когда тяжесть прошедшего дня начала давить на меня.

— И это я тоже знаю, — протянул он, открывая дверь, ведущую в спальню с очень мужским запахом.

— Твоя? — спросила я, как только он опустил меня на пол. Боже, даже то, как он это сделал, заставило его разрушить мою оборону.