Я сгреб деньги, быстро пересчитывая. Рубли, полтинники, мелочь...

— Девять с полтиной, — подвел я итог, взвешивая серебро на ладони. — Неплохо. Почти по два сорок за пуд вышло?

— Вышло-то вышло, — сплюнул Штырь, жадно припадая к ведру с водой. — Только мы за эти копейки глотки рвали. Морды воротят. Говорят: «Куда нам столько? Мы ж не пулелейный завод». По первости хорошо брали, а теперь кочевряжатся.

— Сколько всего отлили? — спросил я, кивнув на мешок, который они приволокли обратно.

— Семь пудов вышло. Чистого. Четыре пуда, значит, еле распихали. А три — обратно приперли. Не берут, сволочи. Говорят, вперед запаслись.

Штырь со злостью пнул мешок с непроданным металлом.

— И что теперь? На кой ляд мы его копаем, если он тут мертвым грузом лежать будет? Три пуда тащили обратно через весь город — чуть пупки не развязались!

Я посмотрел на деньги. Девять рублей пятьдесят копеек. Это очень серьезная сумма. Заводской мастер за такие деньги полмесяца у станка стоит. Но проблема сбыта была ожидаемой. Им промышленные объемы не нужны — они берут понемногу. Мы просто залили их свинцом под горлышко.

— Не ной, — спокойно ответил я, сгребая деньги в «общак». — То, что продали — отличный куш. А то, что осталось, не прокиснет. Свинец денег не просит.

— Так копать дальше или как? — буркнул Бекас, вытирая чумазое лицо рукавом. — Если не берут...

— Копать, — твердо сказал я. — Складывайте здесь, в углу. — Я к Старке схожу, — сказал я. — Думаю, найдем, куда пристроить.

И поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Так что отдыхайте пока. А ночью — снова на вал. Пока земля мягкая, мы должны выжать из этого стрельбища все. Поняли?

Штырь лишь скрипнул зубами, но спорить не стал. Почти десять рублей были аргументом, против которого не попрешь. Работа грязная, тяжелая, но она давала живые деньги, каких они раньше в руках не держали. А если выгорит со Старкой, наш «свинцовый завод» заработает на полную катушку.

Глава 3

Глава 3

Солнце уже садилось, но жара не спадала — каменные стены домов за день напитались зноем и теперь отдавали его обратно, превращая переулки в парилку.

Расстегнув ворот рубахи, я шагал в сторону Лиговки, где держал свою «резиденцию» Старка. Под сапогами хрустели сухая грязь и мусор. Карман оттягивал один из свинцовых слитков, взятых как образец. Может, найдет Старка, куда его пристроить.

Но мысли мои были далеки от коммерции. Штырь... С этим кадром надо что-то решать.

Сидит в нем этакая гнильца. Он мелкий, злобный и, что хуже всего, жадный до одури. Рано или поздно он попытается прыгнуть выше головы и подставит всех. У таких, как он, амбиции всегда перевешивают мозги. Туповатый он для серьезных дел, но пакостный.

Оставлять его без присмотра нельзя. Начнет вытворять — глазом моргнуть не успеешь. Надо к нему «хвост» прицепить. Шмыга подойдет. Пацан он бойкий, глазастый, и, в отличие от Штыря, злобы в нем нет — только азарт уличный. Пусть приглядывает.

А Кремень?

С этим сложнее. Я вспомнил его тяжелый, оценивающий взгляд. Пока дела идут в гору, пока я приношу добычу и разруливаю проблемы, он молчит.

Кремень — вожак по натуре, просто пока признал, что я хитрее и опытнее. Но стоит мне оступиться, дать слабину — он тут же свое скажет. А там и Штырь из-за его спины подвякивать начнет.

Долго мне с этой командой не протянуть.

Я стиснул зубы. Терпение. Нужен жирок. Нагулять капитал, скопить серьезную сумму. И тогда вытаскивать парней из приюта.

Впереди показалась будка Старки, прилепившаяся к глухой стене доходного дома. Дверь была распахнута настежь — хозяин пытался поймать хоть каплю сквозняка.

Я заглянул внутрь. Старка сидел на своем привычном месте — на высоком табурете, возвышаясь над верстаком. Пот катился по его морщинистому лицу, прокладывая дорожки в копоти, но он, казалось, не замечал этого, ковыряясь со старым чайником.

Увидев меня, отложил его и, пошарив в ящике верстака, выложил на край четыре мятые бумажки.

— Пришел? Держи, как сговаривались. Четыре рубля. Мы в расчете.

Я неторопливо пересчитал купюры и спрятал их в карман. Все честно.

— Благодарствую, Старка. Слово держишь. — Я остался стоять у порога, не решаясь зайти в эту душегубку. — Кстати, насчет товара. Мои орлы еще наплавили. Теперь все по уму, в слитках, чистый вес. Возьмешь все скопом? Я в цене уступлю, чтоб не мелочиться.

Осип тяжело вздохнул, утер лоб тыльной стороной ладони.

— Некуда мне, Сенька. Некуда. — Он развел руками, чуть не смахнув банку с гвоздями. — Часть я сдал. Но им много не надо. Запаслись они. Недели через две, может, и возьмут еще чуток, а сейчас... встало дело. Наелись мастера. Да и мне куда столько?

Он криво усмехнулся и хлопнул ладонью по обрубкам ног, скрытым под верстаком.