— Искать пацанву. Возраст — щенячий, но зубы уже есть. Торгуют, скорее всего, краденым, что у этого олуха взяли.

Козырь на секунду задумался, вспоминая слова Пыжова о дряни.

— Вожак у них молодой, дерзкий. С головой дружит, смесями балуется. Вот он мне и нужен.

— Кончать? — глухо спросил Рябой, хрустнув пальцами.

— Нет. — Козырь покачал головой. — Найти и привести ко мне. Живым. Я хочу посмотреть. Может, он толковый малый, пригреем, а если дурак или гонору много...

Он не договорил, но жест был красноречивее слов — большой палец указал вниз, в сторону воображаемой воды.

— ...тогда в Фонтанку. Ракам на корм.

Рябой коротко кивнул и, тяжело ступая, вышел из кабинета. Дверь за ним закрылась бесшумно, словно отсекая приговор.

В кабинете остались двое. Пыжов, поняв, что аудиенция окончена, заерзал на стуле. Ему было страшно, но жадность, вечная спутница маклака, сверлила мозг. Он потерял сорок рублей — огромные деньги. И уходить с пустыми руками ему не хотелось.

— Иван Дмитрич... — заискивающе начал он, комкая в потных ладонях шапку. — А как же... это... на подъем?

Козырь, который уже снова взялся за вилку, замер.

— Что «на подъем»? — переспросил он вкрадчиво.

— Ну... — Пыжов сглотнул, чувствуя, как пересыхает в горле. — Разорили ведь подчистую. Торговать нечем. Может, ссудишь малую толику? Я отдам, Иван Дмитрич, вот те крест, отдам!

Козырь медленно повернулся к нему. На его губах заиграла ласковая, почти отеческая улыбка, от которой у Пыжова кровь застыла в жилах.

— Степка, Степка... — протянул он, качая головой, как неразумному дитяти. — Ты, кажется, местом ошибся.

Он наклонился вперед, и глаза его стали колючими.

— Ты сам прозевал, сам подставился. Это твой урок, Степа.

Козырь указал вилкой на дверь.

— Иди. Иди и торгуй. Крутись, занимай, отрабатывай. А ко мне с протянутой рукой больше не ходи.

Пыжов, побледнев до синевы, вскочил со стула.

— Понял, Иван Дмитрич! Все понял! Не гневайся!

Он поднялся, попятился, кланяясь на каждом шагу, и выскочил за дверь, едва не прищемив себе полу сюртука.

Козырь остался один. Подцепил кусок остывшей стерляди, отправил в рот и медленно прожевал.

— Дерзкий... — усмехнулся он в тишину. — Ну, давай знакомиться.