— Так, ладно, — хмыкнул я. — Допустим, о ней вы ничего не знали. Но обо мне-то вы же должны были хоть что-то разузнать, — я смотрел в его лицо и видел, как на нём постепенно проявляется вина. — Да-а-а, — протянул я с лёгким смешком, — то есть, вы взяли к себе повара, о котором ничего не знаете? Семён Аркадьевич, ну это, как-то недальновидно с вашим-то положением. Вы же директор губернского канала. И ничего обо мне не узнали. А если б я маньяком был?

— Не утрируй, Игорь, — пробормотал он, видимо, понимая, какую глупость сотворил. — Я доверился Свете, сам понимаешь. Твои успехи в Зареченске, а потом то небольшое шоу, что успели снять… они несколько одурманили.

— Допустим, — не стал спорить я. — Но если б вы хоть немного обо мне узнали, то были бы в курсе, что я с Алиевыми давно на контрах. И вот она, — незаметно кивнул в сторону Лейлы, — одна из тех, кто пытался продавить мой бизнес, меня, сестру и всё, чем мы владели на тот момент.

— Я не знал, Игорь. Клянусь. Думал, и правда, для картинки, для живости… Если хочешь, я её прямо сейчас уберу. Выгоню, и плевать на все звонки. Ты тут главный. Слово скажи.

Я покачал головой.

— Не надо.

Увалов удивлённо вытаращился.

— В смысле «не надо»? Она же точно шпионка! Пакостить будет!

— Будет, — согласился я. — Но если мы её выгоним, они пришлют другого. Кого-то, кого мы не знаем в лицо. А эту я знаю. Пусть лучше она будет здесь, на глазах. Так я буду видеть каждый её шаг. Так безопаснее.

Увалов долго смотрел на меня, потом хмыкнул. На его лице появилось что-то похожее на уважение.

— Ну у тебя и нервы, Белославов. Железные. Я бы на твоём месте уже орал и стулья ломал.

— Орать будем, когда победим, — ответил я. — А пока работаем. Только скажите своим, чтобы за ней присматривали. Неофициально.

— Сделаю, — кивнул Увалов. — Но ты будь осторожен. Эти гады могут и в прямом эфире что-нибудь выкинуть. Конечно, если он у нас вообще будет.

Тут к нам подлетела запыхавшаяся Света, размахивая телефоном.

— Есть! — выпалила она. — Дода нашёл прямого поставщика! Не из аптеки, честного! Готов работать с нами напрямую!

Я даже не удивился. Этот хитрый лис что угодно из-под земли достанет.

— Отлично, — кивнул я. — Значит, теперь у нас будет уйма хорошего соуса. Сможем и в шоу людям показать, и для будущего кафе пригодится.

— И ещё! — Света понизила голос до шёпота. — Он срочно просит с ним связаться. Говорит, есть отличные новости от Печорина. Кажется, по нашему кафе.

Я на миг задумался. Кафе — это была цель. Но сейчас я был на поле боя.

— Позже, — сказал я твёрдо. — После съёмок. Сейчас нельзя отвлекаться.

Света всё поняла, кивнула и отошла, быстро печатая что-то в телефоне.

Я повернулся к Увалову.

— Мы готовы снимать следующий эпизод.

Увалов перевёл взгляд с меня на Свету, которая уже отдавала команды в рацию (о да, как только Уваров сказал, что она продюсер, Света тут же начала всем руководить, и это, не смотря на главного и официального продюсера, уж простите за тавтологию), потом на Лейлу, которая с подчёркнуто скучающим видом делала селфи на фоне остатков курицы. Зачем? У неё спросите.

— Да вы тут не команда, — пробормотал он. — А штаб боевых действий какой-то.

***

Конечно же, я спокойно вернулся на рабочее место. Война с Алиевыми, или кто там прислал Лейлу, не помешает моей мечте. Поэтому я решил, что на камеру буду играть свою роль до конца.

Мы с Лейлой стояли плечом к плечу и перебирали зелень для следующего дубля. Со стороны — идиллия: шеф и прилежная ученица готовят продукты.

Я взял пучок петрушки, начал обрывать листья. Руки работают сами, а глазами по сторонам стреляю — не греет ли кто уши. Увалов о чём-то спорил со Светой у мониторов, звуковик в углу провода распутывал.

Вроде никому до нас нет дела.

Я шагнул к Лейле поближе. Она продолжала улыбаться этой своей глянцевой улыбкой, хотя камеры выключили. Профессионалка, чтоб её.

— Кто тебя прислал? — спросил я тихо, даже головы не повернул. — Не тяни резину, Лейла. Я же вижу, ты здесь не ради того, чтобы зелень крошить.

Её руки на секунду замерли над доской. Улыбка осталась приклеенной, а вот взгляд изменился. Исчезла эта кукольная игривость, глаза стали колючими, злыми.

Она коротко хмыкнула, покосившись на оператора, который протирал объектив.

— А ты прямой, как шпала, Белославов, — прошептала она, почти не шевеля губами. — Сразу к делу? Скучно с тобой.

— Скучно будет, когда я тебя отсюда пинком вышвырну, если не заговоришь, — отрезал я, швыряя лысый стебель в ведро. — Ты дочь моих врагов. Твой папаша меня убить пытался. Твоя бабка спит и видит меня в могиле. А ты стоишь на моей кухне с ножом. Хочешь работать вместе? Выкладывай.

Лейла отложила зелень. Повернулась ко мне вполоборота, будто мы рецепт обсуждаем.

— Мой отец, — начала она, и голосом можно было гвозди забивать, — жалкий неудачник.

Я даже бровь приподнял, не переставая мучить кинзу.

— Да ладно? А я думал, у вас там культ семьи и уважение к старшим.