Крики Джейка достигают тонов, о которых я не знала, что человеческий голос способен. Каин работает медленно, тщательно, отрезая член Джейка с той же точностью, с какой он поступил с Роем. Но на этот раз он не дает Джейку потерять сознание. Каждый раз, когда Джейк начинает отключаться, Каин хлопает его, приводя в чувство, чтобы тот ощутил все.

— Ты пытался изнасиловать ее, — говорит Каин, держа в руке то, что удалил. — Этой жалкой штукой ты думал, что сможешь пометить ее. Владеть ею. Показать ей, что такое настоящий мужчина.

Он достает иголку с ниткой из кармана пиджака.

Он пришел подготовленным.

Словно знал, что это произойдет.

Может быть, он ждал этого, наблюдая, как Джейк кружит все ближе, позволяя ему набраться смелости, чтобы попытаться.

— Селеста, — говорит Каин, не глядя на меня. — Подойди сюда.

Я встаю на дрожащие ноги и приближаюсь к ним.

Слепое лицо Джейка поворачивается на звук моих шагов, рот открывается и закрывается, как у рыбы, хватающей воздух.

— Он должен понять, — говорит Каин, начиная пришивать отсеченный орган Джейка ко лбу аккуратными, точными стежками. — Он должен знать, что ты не жертва.

Каин протягивает мне нож.

Он тяжелее, чем ожидалось, теплый от крови Джейка.

— Куда? — спрашиваю я.

— Куда посчитаешь правильным.

Я опускаюсь на колени рядом с изувеченным телом Джейка. Он пытается говорить, возможно, умолять, но с каждым словом из его рта выходят кровавые пузыри.

Я думаю о всех этих похотливых взглядах, на протяжении нескольких лет, о комментариях, «случайных» прикосновениях. О всех женщинах, которым он причинил боль, о которых мы даже не знаем. О всех женщинах, которым он причинил бы боль, если бы Каин его не остановил. Я думаю о Саре, семнадцатилетней девочки, пытавшейся сообщить о том, что Джейк с ней сделал. О моем отце, убедившем её отказаться от обвинений. О системе, защищавшей Джейка вместо его жертв.

— Ты думал, что мои книги — просто порно, — говорю я ему. — Но это были пророчества. Я писала о человеке, который спасет меня от таких, как ты.

Я прижимаю лезвие к его горлу.

Не достаточно глубоко, чтобы убить быстро, а лишь чтобы вскрыть сонную артерию.

У Джейка есть последние минуты, вероятно, меньше.

Кровь фонтаном бьет вверх, разбрызгиваясь по моему лицу, она теплая и с металлическим привкусом.

— Единорог, — говорит Каин, когда заканчивает пришивать. — Последний в своем роде. Или, может, не последний, но точно на одного меньше.

Джейк перестает двигаться где-то во время последних стежков. Его слепые глаза смотрят в пустоту, рот застыл в последнем крике. Он похож на что-то из кошмара или из одной из моих книг. Монстр, превращенный в искусство, хищник, превращенный в предостережение.

— Нам нужно с этим разобраться, — говорю я, удивляясь, насколько устойчивым оказывается мой голос.

— Да, — Каин встает, притягивает меня к себе, трогает мою разбитую губу нежными пальцами. Большим пальцем проводит по синяку, который образуется на моей скуле. — Он причинил тебе боль.

— Не так сильно, как хотел.

— Все равно слишком сильно, — он целует меня в лоб, мягко и благоговейно. — Больше никто никогда не причинит тебе боли.

— Я знаю.

Мы стоим так некоторое время, окруженные кровью и смертью, держась друг за друга. Это должен быть момент, когда я сломлюсь, осознаю, кем стала, брошусь бежать с криком.

Вместо этого я чувствую... свободу.

Защищенность.

Любовь, которая выходит за рамки обычного определения.

— Что мы будем с ним делать? — спрашиваю я.

— У меня есть идеи. Но сначала нужно всё правильно обставить, — Каин окидывает комнату профессиональным взглядом. — Он вломился. Напал на тебя. Ты защищалась.

— Чем? Голыми руками?

— Тем ножом, который он принёс, — Каин достаёт второй нож — дешёвый, из тех, что мог бы быть у Джейка. Вкладывает его в мёртвую руку Джейка, оставляя на нём отпечатки. — Вы боролись. Он тебя порезал.

Прежде чем я успеваю возразить, он делает неглубокий надрез на моей руке. Жжёт, но не сильно. Потом ещё один на плече, и ещё поперёк рёбер. Всё это — защитные раны, какие могли бы появиться при отражении нападения.

— Потом пришёл твой парень. Застал его за нападением. Сделал то, что сделал бы любой мужчина, защищая любимую женщину, — он смотрит на меня. — Ты сможешь разыграть эту историю?

— Папа поймёт, что это сделал ты. Жестокость, увечья…

— Твой отец увидит то, что должен увидеть. Его заместитель всё это время был убийцей. Джейк имел доступ ко всему, знал жертв, обладал нужной подготовкой. А теперь, пытаясь навредить тебе, он раскрыл себя.

— Но остальные, Рой, женщины…

— Все они были жертвами Джейка. Он был умным, осторожным, пока одержимость тобой не сделала его небрежным.