Стерлинг подходит, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.

— Нам нужно поговорить. Наедине.

Я следую за ним к кромке леса, подальше от заместителей и детективов. В темноте между деревьями его цивилизованная маска спадает.

— Я знаю, кто ты, — тихо говорит он. — Не могу доказать, но знаю. Ты убийца. Возможно, начал с родителей, да, я и это проверил. Отравление угарным газом, как удобно. Потом ты приехал сюда и начал «чистить» город. Наркоторговцы, насильники, хищники. Всегда те, кто, по твоей извращённой логике, это заслужил.

Я не отвечаю, просто жду.

— Но вот что я ещё знаю: сегодня ты спас мою дочь. Джейк… сделал бы с ней ужасные вещи. А ты его остановил.

— Да.

— Поэтому я предлагаю тебе сделку, — он подходит ближе, и я вижу усталость в его глазах, груз принятых решений. — Они найдут улики в доме Джейка. Улики, доказывающие, что он был убийцей. Дело закрыто, город в безопасности, все идут дальше. Вы и Селеста — герои, остановившие монстра.

— И?

— И ты исчезаешь. Уезжаешь из города, оставляешь Селесту, оставляешь всё. Сегодняшний вечер — твой последний акт здесь. Ты спас её, теперь уходи.

— Нет.

Его рука снова тянется к пистолету.

— Это не просьба.

— Знаю. Но мой ответ всё равно «нет», — я твёрдо смотрю ему в глаза. — Я люблю вашу дочь, шериф. И что ещё важнее — она любит меня. Мы связаны теперь так, как вы не можете понять. Я показал ей, кто она на самом деле, а она показала мне, что я не должен быть один. Вы можете угрожать мне, можете попытаться арестовать, можете даже убить. Но я не оставлю её.

— Ты убийца…

— Да. И я убью любого, кто попытается причинить ей вред. Включая вас, если понадобится.

Ледяная угроза повисает между нами. Стерлинг сжимает челюсти, осознавая, что монстр, на которого он охотился, — единственная причина, по которой его дочь осталась жива.

— Она не знает, кто ты…

— Знает. Она видела, что я делал с Джейком. Держала нож. Сделала последний разрез, — я молчу, даю ему осознать это. — Ваша маленькая девочка уже не такая маленькая, шериф. Она не невинна. Не жертва. Она — моя ровня, мой партнёр, моё дополнение. И если вы попытаетесь нас разлучить, вы потеряете её навсегда.

— Ты развратил её…

— Я освободил её. Из клетки ожиданий, которую вы построили. Из безопасной, скучной жизни, которую вы спланировали. Из страха перед её собственной тьмой, — я поворачиваюсь, чтобы уйти, затем останавливаюсь. — Проверьте дом Джейка, шериф. Проверьте его компьютер, шкаф, подвал. Посмотрите, кого вы защищали все эти годы. А потом спросите себя: кто настоящий монстр — тот, кто убивает хищников, или тот, кто их покрывает?

ГЛАВА 12

Селеста

Полиция штата наконец уезжает в два часа ночи.

Я смотрю, как гаснут задние фары из окна своей спальни, не той, где умер Джейк (она до сих пор огорожена лентой), а из детской комнаты дальше по коридору. Из комнаты с светящимися в темноте звёздами на потолке — папа наклеил их, когда мне было семь, в те времена, когда он мог исправить всё с помощью пластыря и сказки на ночь. Сейчас он стоит в дверях моей комнаты, выглядит так, словно постарел на десять лет за одну ночь.

— Нам нужно поговорить.

— На самом деле не нужно.

— Селеста… — он входит без приглашения, садится на край кровати, так же, как когда-то проверял, нет ли под ней монстров. От иронии мне почти смешно. — Я отправляю тебя к тёте Ребекке. Сегодня же. Я уже ей позвонил.

— Я не поеду в Калифорнию, папа.

— Это не просьба. Ты едва не… — его голос срывается. — Джейк едва не убил тебя. А Локвуд… то, что он сделал с Джейком… никто не должен это видеть. Никто не должен находиться рядом с таким человеком.

Я подтягиваю колени к груди, разглядываю его. Мой отец добропорядочный шериф, защитник невинных. Вот только он годами покрывал Джейка, и мы оба это знаем.

— Сколько их было, папа?

— Что?

— Сколько женщин жаловались на Джейка, а ты их игнорировал?

Его лицо искажается.

— Это не…

— Сколько?

— Семь, — слово вырывается, будто его вытаскивают клещами. — Семь официальных жалоб за шесть лет. Но я думал… он был молод, совершал ошибки. Я думал, смогу направить его, помочь стать лучше.

— Ты ошибался.

— Теперь я это знаю, — он тянется к моей руке, но я отстраняюсь. — Но это не значит, что ты должна быть с таким, как Локвуд. Он опасен, Селеста. То, что он сделал сегодня…

— Сегодня он спас меня.

— Он разделал Джейка как мясник. Изувечил его. Это не защита, а психопатия.

— Это правосудие, — я встаю, начинаю собирать сумку. Не для поездки в Калифорнию. — Правосудие, которое ты не смог обеспечить семи женщинам.

— Куда ты собираешься?

— Ухожу.

— Селеста, пожалуйста, — он тоже встаёт, загораживая мне путь к двери. — Я знаю, что потерпел неудачу. Знаю, что не защитил тебя и тех женщин. Но сейчас я пытаюсь защитить тебя. Локвуд не тот, кем ты его считаешь.