— Если бы я его не остановил, Селеста стала бы ещё одной жертвой человека, которого вы покрывали.

Кулак Стерлинга снова взлетает, но замирает в дюйме от моего лица.

Он дрожит, но уже не от ярости. От чего-то худшего.

От вины.

От той самой, что пожирает изнутри, заставляя видеть каждую ошибку в резком фокусе.

— Шериф? — новый голос. Прибыли детективы из полиции штата, двое в костюмах, которые, вероятно, стоят больше, чем большинство копов зарабатывает за месяц. — Нам нужно взять место происшествия под контроль.

Стерлинг отступает, поправляет форму.

— Детективы. Это Каин Локвуд. Он… прервал нападение.

Моррисон переводит взгляд с одного на другого, отмечая защитную позу Стерлинга, моё спокойное поведение, кровь на нас обоих.

— Мистер Локвуд, нам понадобится ваше заявление.

— Конечно.

— Шериф, учитывая вашу связь с пострадавшей, мы возьмём расследование под свой контроль.

Стерлинг хочет возразить, но понимает, что не может.

Он слишком вовлечён. Слишком эмоционален.

И теперь, снова глядя на труп Джейка, слишком виноват.

Допрос проходит в гостиной. Я излагаю свою версию просто: услышал крики во время прогулки, пришёл на помощь, обнаружил, что Джейк нападает на Селесту, применил необходимую силу, чтобы остановить его.

Детектив записывает, задаёт уточняющие вопросы.

— Степень изувечения кажется чрезмерной для самообороны.

— Он пытался её изнасиловать. Я был… расстроен.

— Настолько расстроены, что удалили его гениталии и пришили их к его же лицу?

— Я хотел отметить его таким, какой он есть. Хищник. Насильник. Последнее, чего он заслуживал, — это достоинство.

Детективы обмениваются взглядами. Они видели насилие, но такой уровень ритуального изувечения для них в новинку.

— Как долго вы были связаны с мисс Стерлинг?

— Несколько недель, — не совсем ложь. Я был связан с ней с того момента, как впервые прочитал её тексты, впервые распознал родственную душу.

— И шериф Стерлинг знал об этих отношениях?

— Он знал, что я существую. И это его не радовало.

— Почему?

— Вам лучше спросить у него.

Вступает младший детектив:

— Мистер Локвуд, мы в курсе вашей… истории. Жалобы от местных жителей. Подозрения насчёт вашей причастности к другим смертям.

— Подозрения без доказательств мало чего стоят, детектив.

— Да, не стоят. Но закономерности есть. Вы постоянно оказываетесь рядом со смертью.

— Я живу в лесу. Смерть там естественна. Животные умирают, цветы вянут, всё рано или поздно погибает. Только в цивилизации люди притворяются, что это не так.

Старший детектив закрывает блокнот.

— Вам нужно будет приехать в участок и дать официальное заявление.

— Я под арестом?

— Пока нет. Но ситуация может измениться.

В окне я вижу Селесту с фельдшерами. Она отказывается ехать в больницу, уверяет, что с ней всё в порядке. Стерлинг топчется рядом, разрывается между желанием утешить дочь и необходимостью следить за мной. Расстояние между ними даёт понять, что ей больше не нужно его утешение. Она теперь вне его досягаемости, в месте, куда он не может последовать.

— Нам нужно осмотреть дом заместителя Бауэра, — говорит младший детектив. — Шериф, вы можете обеспечить доступ?

Стерлинг кивает словно в оцепенении.

Он знает, что они найдут — я позаботился об этом. Трофеи жертв, фотографии Селесты, улики, связывающие Джейка со всеми убийствами. Всё лежит на своих местах, ждёт своей часа. Идеально выстроенная версия: Джейк всё это время был убийцей.

Мой телефон вибрирует.

Джульетта звонит. Я отклоняю вызов, но она тут же перезванивает.

— Мне нужно ответить, — говорю детективу. — Это сестра.

Он кивает, и я выхожу на крыльцо.

— Каин, что, чёрт возьми, происходит? Мне только что позвонили, сказали, на Селесту напали!

— С ней всё в порядке.

— В порядке? Кто-то пытался… — она замолкает. — Это уже в новостях. Заместитель Джейк Бауэр. Говорят, он может быть серийным убийцей.

— Так это и выглядит.

— Каин, — её голос становится тише. — Скажи мне, что ты не…

— Что? Не спас подругу от изнасилования?

Она молчит секунду, затем задаёт вопрос, который ей действительно важен:

— Насколько всё плохо? Насколько плохо ей?

— Она сильная. Переживёт.

— Я выезжаю сегодня вечером.

— Это не обязательно.

— Моя лучшая подруга и писательница едва не погибла, а мой брат оказался там как нельзя вовремя, чтобы её спасти? Я еду.

— Джульетта…

— Нет, Каин. Я знаю тебя. Знаю, на что ты способен. Всегда знала, ещё с тех пор, как мама и папа погибли в том «несчастном случае». Я еду, и мы это обсудим.

Она бросает трубку.

Это осложнение, которого я не предвидел. Джульетта слишком хорошо меня знает, слишком многое помнит из нашего детства. Она разглядит фальшь, распознает закономерности.