Там. В углу, куда не должен попадать лунный свет из окна, мерцал отблеск. Знак, который был так нужен. Я зажмурилась и покачала головой.
— Ты ненастоящий. Ничто здесь не настоящее.
Обжигающий жар обдал лицо, затрещал по коже. Когда я открыла глаза, снова стояла перед вейном. Зевандер был в нескольких шагах, но странная пустота в груди подсказала: это самозванец. Призрачная копия любимого. Руки пустыми висели по бокам. Младенца больше не было. Вместо него в ладони лежал камень крови.
Стиснув челюсть, я бросила его в огонь. Фиолетовое пламя взревело, обвиваясь вокруг самозванца у вейна.
— Маэвит! — закричал он искажённым голосом, прежде чем растворился чёрным дымом.
Его исчезновение ничего во мне не тронуло. Мой Зевандер не погиб бы в пламени.
Сбоку мелькнул фиолетовый свет. Я опустила глаза: комок горячей лавы с шипением ушёл в землю, едва не задев ступню.
Я отступила от вейна. Сердце билось в горле, пока из огня выходила пылающая фигура. Обугленная кожа была покрыта тонкими фиолетовыми трещинами, глаза горели оранжевым. Фигура из книги головоломок.
— Дэймос?
— Здравствуй, дочь.
Дочь? Я закашлялась, почти подавившись одной мыслью.
Нахмурилась, покачала головой и отступила дальше.
— Это… нет. Ты не можешь быть моим отцом. Невозможно. Мой отец был ливерийским воином. Смертным.
— Как и я. Когда-то.
Насколько я знала, он погиб в огне, когда соласионы напали на деревню. За столетия до моего рождения.
— Как? Как это возможно?
Он подошёл, оставляя чёрные следы.
— Меня призвали вселиться в тело ливерийского воина. Пары твоей матери.
Он поднял прядь волос. Жар всё ещё мерцавшего на коже пламени согревал, но волосы не загорались.
— Жрица хотела доказать судьбу твоей матери.
Как в Ливерии, когда меня привязали к вейну и призвали бога.
— Для меня это не было обременительным. Едва увидев твою мать, я захотел её.
Он отпустил прядь, напрягая челюсть.
— Но бог не может желать без последствий.
— И я — последствие.
— Ты плод моего желания. Твоя сила такова, что ты ещё её не понимаешь.
— Зевандер — твой сосуд. Поэтому Морсана не может забрать его душу.
Я вспомнила её слова: Дэймос уже заявил на него права.
— И мою не может из-за тебя?
— Да. Твоя душа связана с моей.
— Она наверняка это знала.
— Конечно. Заманила сюда, зная: чем дольше останешься, тем труднее вернуться.
Мне и правда пришлось постараться, чтобы довериться чутью и устоять, когда самозванец принял облик моего Зевандера.
— А иначе что со мной случилось бы?
— Твою душу изгнали бы в Нетирию, как она делала с бесчисленными сосудами до тебя. А она совершила бы Восхождение. Скорее всего, создала бы связь с Зевандером.
От мысли я скрипнула зубами.
Сложив руки за спиной, Дэймос обошёл меня.
— Тысячелетиями моим огнём уничтожали сосуды, в которых она совершала Восхождение. Ведь воля высших богов — чтобы мы оставались в Аэтире. Но я выбрал Зевандера, чтобы тебя защитить.
— Ты собираешься совершить Восхождение в его теле?
Задавая вопрос, я не смогла сдержать отвращения.
— Нет.
Он вздохнул и остановился передо мной.
— Некоторые боги опасно увлечены телесным существованием. Я когда-то был смертным.
Он пожал плечами.
— Мир живых кажется мне… скучным. И, кроме того, меня не интересуют отношения с собственной дочерью.
Над обугленной ладонью вспыхнуло фиолетовое пламя.
— Я подарил ему возможность владеть Сейблфайром. Ничего больше.
Я прочистила горло, благодарная за это.
— Пару моей матери… ты убил его?
— Немногие способны выдержать мой огонь. Его смерть стала печальным последствием призыва.
Я посмотрела на луны. Они идеально сошлись в одну сферу.
— Значит, я опоздала?
Уголок губ Дэймоса поднялся.
— Уловка Морсаны. Чтобы ты потеряла надежду и сдалась. Слияние лун никак не влияет на твой выбор.
— Выбор? Я думала, его у меня нет.
— Он был всегда. Теперь реши: стоит ли жизнь цены смерти.
— Не понимаю.
— Вселенная требует равновесия. Боги требуют платы.
Сжав кулаки, я покачала головой.
— Если просишь пожертвовать жизнью Зевандера, ответ — нет.
— Морсана выбрала тебя сосудом, поэтому ты должна почитать богиню. У неё нет телесной формы. Она сама так решила. Теперь должна решить и ты. В твоём теле её сила. Ты должна служить ей. Стать Васморой.
Грудь сжалась: наконец пришло понимание.
— Чтобы жить, мне нужно стать самой Смертью?
— Именно.
Я потёрла лоб и неровно выдохнула, едва не отступив.
— А если откажусь?
— Отказа нет, дочь. Выбирай служение — или останешься здесь навечно.
Я оглядела черноту за пределами слабого света пламени.
— Когда вернусь… вернусь собой?
— Ты занимаешь сосуд. Когда он умирает, возвращаешься сюда до рождения следующего.
Я сглотнула.