Поднимаю руку погибшей и показываю предплечье.
— Кровоподтёки. Симметричные, парные и, что важно, прижизненные.
— Держали, — говорит он тихо. — Сверху.
— Держали, — киваю я и захлопываю капкан: — Так что это не несчастный случай, товарищ генерал. И в заключении я напишу именно это. Можете начинать объяснять мне про интересы следствия, про преждевременные выводы и про то, как важно не торопиться. Но я всё равно сделаю по-своему.
Вот он, момент истины.
Сейчас он начнёт меня отговаривать, чтобы раньше времени не дать ход по делу об убийстве любовницы такой же шишки, как и он. Тогда всё встанет на свои места, и я с чистой совестью буду его ненавидеть.
Он смотрит на меня нечитаемым взглядом, и я с сожалением понимаю, что умным тоже. Он думает, и думать ему явно есть чем.
— В заключении напишите всё, что нашли, причём дословно. Ни в чём себе не отказывайте. А если кто-то попросит вас написать иначе — фамилию, должность и время звонка мне на стол.
Я открываю рот и закрываю. Так и хочется помотать головой, ведь я наверняка ослышалась.
— Кстати, майор, — он стягивает перчатки, и голос у него становится подозрительно ленивым. — Любопытная вещь: ваш доклад я назначил на десять. А получилось, что вскрытие тоже было назначено на десять.
Сказал и смотрит, хочет поймать меня.
— Совпадение, — пожимаю плечами.
— Разумеется, — он кивает. — У вас вообще, я смотрю, жизнь богата на совпадения, — он бросает перчатки в контейнер, не промахнувшись. — Жаль только, зря старались. Я двадцать лет назад начинал опером в районе, где морг был самым спокойным местом. Так что спектакль хороший, но в следующий раз такое не прокатит. Потом не обижайтесь.
Я стою с зажимом в руке и чувствую, как у меня под маской горят скулы.
— Заключение жду завтра к девяти, — продолжает он, надевая пальто. — Лично, Лисицына. Также с завтрашнего дня по этому делу докладываете мне каждое утро. В моём кабинете. Там, к сожалению, трупов нет, но вы уж потерпите.
Вот гад в погонах!
— У меня, между прочим, график… — возмущаюсь.
— Был, — соглашается он и прежде чем уйти добивает меня: — А теперь у вас есть я, и отчитываться передо мной — ваша первоочередная задача.
❤️Дорогие, спасибо за теплый прием книги! ❤️
Глава 4. Помочь, майор?
Визуалы по прошлым главам)
Ярослава Лисицына
Форменную юбку я ненавижу всей душой, а туфли на каблуках — для меня отдельная пытка.
Но сегодня утром у меня аттестационная комиссия, которой нельзя давать лишний повод до меня докопаться, потом ковёр у Туманова, и поэтому внешний вид у меня должен быть безукоризненный.
Прелесть, а не день!
Поэтому с утра я застёгнута на все пуговицы своей формы, волосы скручены в тугой пучок на затылке, на лице минимум косметики, а на ногах — орудия пытки тридцать восьмого размера.
Придётся потерпеть два часа комиссии, потом доклад у Туманова, и к обеду я уже в Бюро, в своих привычных брюках и ботинках.
Таков был мой план… но как же я ошибалась!
Как же я ошибалась…
Жалоб на меня три. Следователей-жалобщиков, соответственно, тоже три, и формулировка, сюрприз-сюрприз, у всех одна, будто писали под диктовку: «несговорчивость».
Сорок минут я сижу перед комиссией с прямой спиной и как заведённая говорю «так точно» и «никак нет». Веду себя идеально, хотя я очень даже не против очной ставки с каждым из нытиков.
— Майор Лисицына, — полковник из кадров смотрит на меня поверх очков, — вы же понимаете, что эксперт должен уметь работать в команде?
— Так точно.
— А почему тогда следователь Горохов пишет, что с вами, цитата, невозможно взаимодействовать?
— Потому что следователь Горохов просил меня передвинуть время смерти под его версию, а я отказалась, — говорю как есть.
Члены комиссии переглядываются в наступившей тишине.
— В жалобе этого нет, — прилетает мне беззубый аргумент.
— Разумеется, нет.
«Кто же такое в жалобу напишет», — так и хочется сострить, но я, опять же, держу язык за зубами.
В итоге мне объявляют «указать на недопустимость» — специальное наказание для случаев, когда наказать толком не за что, но и отпускать человека без нагоняя комиссия не собирается.
Я говорю «есть» и выхожу из кабинета, мечтая о двух вещах: снять туфли и кого-нибудь убить. Возможно, этими самыми туфлями.
Но у меня по расписанию ещё доклад у Туманова, на который я уже опаздываю, так что и туфли, и убийство придётся отложить на после обеда.
Помощник в приёмной при виде меня вскакивает.
Ах да, Туманов ждал меня в девять. Сейчас и тут мне будут мозг выедать чайной ложечкой…
— Ярослава Олеговна, проходите, вас ждут!
Дверь кабинета открывается раньше, чем я к ней подхожу.
Туманов стоит на пороге. В пальто.
Ничего себе.