И с понедельника она моя.
Дорогие, приветствую вас в новинке!
Чтобы помочь книге в продвижении ставьте лайки, а чтобы не потерять обязательно добавляйте в библиотеку. Всех обняла ❤️
Глава 3. Гад в погонах
Ярослава Лисицына
В понедельник я прихожу на работу к семи утра, но не потому, что трудоголик (хотя и поэтому тоже), а потому, что к войне нужно готовиться заранее.
А в том, что война с генералом Тумановым у меня намечается, я не сомневаюсь.
Для него такие, как я, — это грязь из-под ногтей, а я сытых и наглых шишек вроде него на дух не выношу!
Зажравшиеся шишки из главка — это отдельный биологический вид.
Они рождаются сразу в кабинете с ковром, питаются чужими нервами и размножаются приказами.
На место происшествия они выезжают раз в десять лет, и то когда дело пахнет трупом вице-губернаторской любовницы. А потом крадутся по этому месту в темноте, без бахил, в пальто стоимостью в мой квартальный оклад и лезут холёными руками к следам.
Вот вообще не жалею, что приложила его.
В субботу, между прочим, меня до дома довёз патруль. «Инициатива Кравцова». Ага, конечно.
Кравцов в жизни не проявил ни одной инициативы, я этого товарища знаю как облупленного.
Мне прекрасно понятно, чья именно это была инициатива, и… и это бесит!
В восемь сорок звонит телефон. На экране номер приёмной главка.
— Ярослава Олеговна? — голос у помощника такой, будто он соединяет меня с господом богом. — Всеволод Андреевич ожидает вас сегодня в десять ноль-ноль с докладом по делу о происшествии в «Сосновом береге».
Я смотрю на график секционного зала, конкретно на своё расписание, и улыбаюсь так, что щёки сводит.
— Передайте Всеволоду Андреевичу, что в десять ноль-ноль у меня вскрытие по этому самому делу. Прокуратура торопит, перенести не могу. Так что если товарищу генералу нужен доклад, то добро пожаловать в Бюро судмедэкспертизы, секционный зал номер два. Бахилы, так уж и быть, выдадим.
На том конце провода наступает долгая пауза, вызванная испугом его помощника. За шишками бегают, а не приглашают в морг на вскрытие.
— Я… уточню.
— Уточните, — говорю я нарочито нежно и кладу трубку.
Санитар Гоша, что проходил мимо, смотрит на меня с ужасом.
— Ярослава Олеговна, вы только что генерала в морг позвали? — сипит он.
— Выходит, что так, — пожимаю плечами.
План у меня до безобразия простой: генерал Туманов приезжает, заходит в секционный зал, видит стол с телом, чувствует запах, зеленеет, прикладывает к носу белоснежный платочек и очень важным голосом говорит, что ему срочно пора.
А я потом живу с этим прекрасным воспоминанием долго и счастливо. Ну красота же.
В девять пятьдесят восемь, когда я уже никого не жду, дверь открывается. Он входит — и первое, что я отмечаю с профессиональным разочарованием: идёт генерал ровно.
А я так надеялась, что колено ему всё-таки отбила.
— Доброе утро, майор.
— Доброе, товарищ генерал. Халаты слева, бахилы в коробке. Раковина вон там, ведро справа, нашатырь в шкафчике. Это я так, на всякий случай.
Так бы и подмигнула, но приходится оставаться профессионалом.
— Спасибо, — железным голосом говорит он и добавляет: — Запомню, если вам, Лисицына, станет дурно.
Гоша издаёт звук, который при желании можно считать кашлем, но понятно, что он ржёт.
Генерал снимает пальто, вешает его так спокойно, будто у нас тут гардероб филармонии. Берёт халат и завязывает его за спиной сам, не глядя, двумя точными движениями.
Так завязывают халат люди, которые надевали его сотни раз.
Я давлю в себе первый звоночек тревоги.
— Перчатки какой размер? — спрашивает Гоша услужливо.
— Девятый.
Он знает свой размер перчаток? А это уже второй звоночек, мать его.
Я решаю идти ва-банк и не щадить никого.
Работаю, как обычно, только комментирую вслух — подробно, смачно, с деталями, от которых следователь Мельник в прошлый раз вышел «попить водички» и вернулся через двадцать минут другим человеком.
Содержимое желудка я описываю с особенной любовью, поглядывая на своего статусного гостя поверх маски.
Генерал стоит прямо у стола. Руки за спиной, взгляд внимательный, цвет лица здоровый. Чувствую себя оскорблённой.
— Пена в дыхательных путях была? — спрашивает он.
Я сбиваюсь на полуслове.
— Была. Мелкопузырчатая, стойкая.
— Вода в пазухе основной кости?
А вот и третий звоночек. Откуда кабинетный генерал знает про признак Свешникова?
— Присутствует, — говорю я сквозь зубы. — Образцы на диатомовый анализ взяты, если вам интересно.
— Мне интересно другое. Хлорка. Вода в лёгких совпадает с водой в бассейне?
Я выпрямляюсь и смотрю на него поверх стола. Потому что это правильный вопрос. Самый правильный вопрос из всех возможных, и я готовила его себе на десерт.
— Жду результаты, — признаю я. — Но есть кое-что получше.