— Я посмотрю аптечку, — наконец, произносит он и встаёт. Осматривает столы, открывает шкаф. — Хм, нет ничего, — говорит задумчиво. — Я сейчас к охране схожу, может, у них есть, чем обработать.
— Не надо, Свят… Святослав Маркович, — поправляюсь тут же, — у меня салфетки есть. В сумке, подайте, пожалуйста, — показываю на свою сумку, которую оставила на столе. — Посмотрите, там упаковка есть, — прошу его, пока сама осматриваю коленку.
Свят берёт мою сумку, открывает её, заглядывает и… бледнеет. Хмурится и внимательнее всматривается внутрь сумки. Да что он там такого увидел? Собираюсь спросить, но он опережает меня.
— Зачем вам в сумке хомяк? — произносит, переводя на меня непонимающий взгляд.
— Что? Какой хомяк? — я тоже нифига не понимаю.
— У вас в сумке хомяк, — спокойно произносит он.
— А что он там делает?
— Вы у меня спрашиваете? — выгибает бровь Свят и протягивает мне сумку.
— Савелий? — смотрю на испуганного хомяка, который забился между кошельком и салфетками.
Костя! Решил выгулять Савелия? Ну, погоди!
— Вы его знаете? — усмехается Свят.
— Это хомяк моего… — и не договариваю. Как будто что-то останавливает меня.
Так. Стоп.
— А вам не страшно? — спрашиваю, вглядываясь в усмехающееся лицо Свята.
— Ну, как вам сказать… есть такое…
Фух! Помнит!
— Я ведь не знаю, чего ещё от вас ждать, Светлана Владимировна. Вы то целуете меня, не спрашивая. То заявляетесь сюда среди ночи, зная, что я здесь буду.
Что?! Я даже задыхаюсь от возмущения.
— А теперь у вас в сумке грызун, — продолжает невозмутимо он. — Что ещё?
— Ничего! — взрываюсь я. Забываю о колене и вскакиваю со стула.
Свят зачем-то шагает ко мне и так получается, что мы оказываемся очень близко друг к другу. Смотрю в его глаза и не знаю, почему, но вся ненависть и злость словно испаряются. Это же Свят. Мой Свят…
— Неужели ты совсем ничего не помнишь… — с губ срывается шёпот. Рука сама поднимается и тянется к его волосам.
Мне жизненно необходимо потрогать его, поверить, что это всё на самом деле, весь этот безумный день. Что это не сон.
Но Свят вдруг хмурится и перехватывает мою руку до того, как я его коснусь. Не даёт мне сделать это.
— Святик, это же я, — шепчу не в силах остановиться. — Неужели ты всё забыл? Совсем-совсем?
Тянусь к нему. Он стоит прямо и вглядывается в меня так, что сердце заходится. Ну же, Свят! Ты же не каменный! Я знаю, каким ты можешь быть! Свят!
Мне хочется кричать, стучать ему по груди кулаками, встряхнуть его, чтобы перестал играть роль Кая из «Снежной Королевы».
— Неудачная шутка, Светлана Владимировна, — холодно произносит он, так и держа меня за руку и глядя в глаза. — Я уже проходил такое. Не стоит пытаться сыграть на моём состоянии.
Непонимающе моргаю, не сводя с него взгляда.
— Вы не первая, кто пытается якобы напомнить мне о себе, — продолжает он. — Не надо. Это… это жестоко, Светлана Владимировна.
— Но я…
— Если бы у нас с вами что-то было, то об этом знала бы моя семья, мои друзья и мне бы рассказали. Но о вас никто ничего мне не говорил. Неудачная шутка. Не надо… — и он отводит мою руку от себя и поворачивается ко мне спиной.
Глава 10. Папа потерялся
— Мам, а у всех детей есть папы?
Я замираю с чашкой в руке.
Вопрос вроде бы простой и ответ на него тоже простой. Только я не знаю, как ответить сыну.
Костик сидит за столом на кухне в нашей небольшой квартире, раскрашивает какую-то картинку и старательно, высунув язык, выводит синим фломастером колёса у красной машины.
— Не у всех, котёнок, — отвечаю я, стараясь говорить как можно непринуждённее.
— А у меня?
Вот так, без вступления и без предупреждения. Сразу точно в цель.
Я ставлю чашку на стол и подхожу к нему.
— А ты что, забыл? У тебя есть мама, дедушка, бабушка. И ещё целая куча людей, которые тебя любят.
— А папа?
Костик поднимает голову и смотрит на меня глазами, в которые я теперь не могу спокойно смотреть. Ну, вот, как так-то? Столько лет привыкала и теперь…
Что я могу ему сказать?
Что его папа живёт в том же городе? Что он работает со мной? Что я недавно целовала его, а он даже не вспомнил, кто я такая? Что мужчина, которого Костик может назвать папой, вообще не помнит маму?
Нет. Этого я сыну не скажу.
— Он потерялся? — Костик складывает бровки домиком и смотрит на меня.
— Да, потерялся, — невольно улыбаюсь.
— А он найдётся?
И вот тут мне хочется сесть на пол рядом с ним, обнять и никогда больше не отпускать. Потому что я знаю, каково это — ждать человека, который не приходит. Знаю, как больно надеяться, как глупо искать оправдания, как тяжело однажды понять, что тебя просто не выбрали.
И я не хочу, чтобы мой сын прошёл через то же самое. Не хочу, чтобы он ждал звонка, придумывал причины, почему папа сегодня не приехал.