— Как знаете… — ага, кажется, опростоволосился ты, добрый молодец.

Тот покраснел, но отступать не стал.

— А все ж... так нельзя, Семен Терентьич. Баба... как мужик, ей слова нельзя сказать.

— Да ну, — Терентьич склонил голову набок, в голосе зазвенела тонкая насмешка. — Слово то может и можно, а поклеп творить, это уже не по мужски. Еще и силу применять решил. Вот есть у тебя силушка, Микула, есть… А вот ума, как вижу, опять не завезли.

Микула на этом весь как-то подсобрался, точно и на Семена Терентьича мог бы броситься по желанию. Аж покраснел весь снова, затрясся. Мне даже страшновато сделалось. Но приказчику то, похоже, было нипочем. Он потер виски тонкими пальцами, как человек, уставший не от труда, а от чужой глупости.

— Знаете, — продолжил он уже тише, глаза прикрыв. Вдохнул, выдохнул. — Вы мне оба со своими склоками поперек горла.

Он откинулся на спинку стула.

— Выпороть… — произнес он, как будто пробуя слово на вкус. Я вся захолодела. — Это было бы, пожалуй, справедливо. — Он перевел взгляд на меня. Не злой, а холодно оценивающий. То ли прикидывал, сколько сдюжу, то ли реакции от меня ждал. — Женщина, что на мужика с плошкой... не то чтобы обычное дело.

Микула повелся на это слово, как собака след поймавшая.

— Вот! Вот я и говорю — выпороть ее! Чтобы другим неповадно!

— Тсс, — приказчик приложил палец к губам. — Ты, Микула, помалкивай. Я решу. Не ты.

Тишина навалилась, из груди весь воздух выдавливая. Часы тикали громко, и я чувствовала, как пот скатывается по спине.

-----------------------

Дорогие читатели! Следующая история нашего моба от автора Ники Цезарь

"ПОПАДАНКА ИЗ БУДУЩЕГО: УСАДЬБА И ЧЕСТЬ" -

Глава 11.1

Я ждала решения приказчика. Выказать хоть какое-то нетерпение али как-то начать спорить заранее не рисковала. А ну как еще пуще рассердится. А так… Так у меня было шибкое ощущение, что он таким образом меня проверяет.

Может, хочет понять, сама ли я по себе склочная или дело в Микуле.

Вот как шестым каким чувством чуяла.

А Семен Терентьевич, вот шел бы в самом деле в массовики затейники. Вон как драматичную паузу выдерживает.

— Хотя тут коли выпороть, станут судачить, что Семен Терентьевич, значит, баб одиноких обижает. К тому ж барин велел за вдовой Гришиной приглядывать, — протянул он наконец. И на меня “зырк” глазом. Мол, что, испугалась уже? То-то же.

Я-то урок усвоила. Сглотнула вот, глаза опустила.

Зато Микуле все нипочем.

— Да Семен Терентич, да ну как же так? Это ж как на меня люди глядеть станут, ежели бабе такое с рук сойдет?

Приказчик явно недоволен был такому противодействию со стороны подручного своего.

Языком цокнув, он поднялся из-за своего стола. Вышел быстрым шагом.

— А ну-ка, пошли за мной.

Я на Микулу покосилась, тот на меня ухмыльнулся. Дурно так. Что мне опять тягостно сделалось.

— Оба! — рявкнул через плечо приказчик. Да звучно так, что я даже и не ожидала такого от его сухопарой фигуры.

Мы вышли на улицу, двор пересекли и зашли за дом. Тут я скривилась. Запах стоял — мама не горюй. А все потому, как на краю огорода громоздилась такая куча навоза, что высотой едва ль не с мой рост.

И сразу в мыслях вся картина выстроилась, потому когда Терентьич протянул мне перчатки и лопату, я взялась за них безропотно. Только платок на голове потуже перетянула.

— Эт че это? — А вот Микула, как и прежде, соображал туго.

— Эт тогой-то, — фамильярно фыркнул на него приказчик. — Нонче барин из столицы привез новомодную фразу — исправление трудом. Вот этим вы и займетесь. Говорят, что труд человека облагораживает. Вам, вестимо, своей работы мало, потому теперь еще и тут работать будете, под моим, стало быть надзором. Чтобы времени на всякие глупости не оставалось.

Взгляды, коими мы с Микулой обменялись, были красноречивей любых ругательств. Впрочем, злиться право имели мы оба.

— Вон туда, — приказчик протянул спокойным своим голоском и ткнул костлявым пальцем на огород за забором. — Все аккурат к вечеру раскидать по грядкам. А коли не справитесь… Ну что ж. Утром продолжите.

— Да мы ж после работы! — пробурчал Микула, но тихо, под нос, чтобы не накликать беду.

— Значит утром нужно будет до работы успеть, коли сегодня не справитесь, — отозвался Терентьич, будто издеваясь. — Это ж вам польза. Телеса ваши не знают, куда энергию девать. А так — дело, польза, да и язык прикусите.

Я взяла лопату, примерилась. Земля вокруг навозной кучи уже промята, влажная, пахнет тяжело, в горле дерет. Микула же скривился так, будто его на эшафот повели. Да что ты, голубчик, не видал такого? Или думал, наказание за хабалистость твою и враки, кои из тебя льются, тебе как с гуся вода будет?

— Вы работайте, а я на вас с окна поглядывать стану. Не дай Бог сызнова собачиться начнете. Тогда уж обоих выпорю, — напоследок уверил нас приказчик, и отправился по своим делам.