Хотелось отправиться домой и вымыться как следует. Все ж смердело от меня знатно. И навозом, и потом, наверняка, все ж не на полатях разлеживала. Но солнышко уж вовсе за горизонт спряталось, по земле сумерки расстелились, а в потемках по деревне не шибко походишь.

Потому я сразу отправилась к кузнецу. Тем более, что от дома приказчика до него было совсем близко.

— Гаврила? — позвала, в кузню заглядывая. — Ты тут?

Гаврила стоял за столом, к чему-то склонившись. Я поспешила поближе подойти, с сердечком замирающим. Уж больно походило…

— Сделал… — выдохнула я, не веря своим глазам. — Все сделал.

Передо мной стояла моя задумка. Все точь в точь, как на чертеже было. И валики деревянные, и опоры, на кои они крепятся, и ручка для вращения — все на месте!

— Как видишь, — усмехнулся Гаврила. Но тут вдруг принюхался и скривился откровенно. — Ты что, в навозной куче валялась?

Я головой покачала отрицательно.

— Работала, Гаврила, работала.

— Ты ж из прачек, нет разве? — и кривится себе дальше. Ничего ж себе, неженка нашелся! Можно подумать, от него не смердит после дня в кузне!

— Ты лучше расскажи, как дело твое идет? Проверял? Работает?

— Как я твои задумки проверять должен? Может мне еще одеяло свое постирать ради этого?

Я усмехнулась. Ладно, уж проверить и сама смогу.

— Есть хоть чего, чтобы намочить можно было? — поинтересовалась, по сторонам осматриваясь.

— Ты себя бы намочила сперва, не то, почитай, вся кузня мне сейчас навозом твоим просмердит. Пойдем-ка.

Я бровки вскинула в откровенном недоуменьице. Но за Гаврилой вслед направилась.

Мы вышли на задний двор. Тут и избушка стояла небольшая. И еще чуть подальше, почти на кромке леса уж, расположилась крохотная банька.

— Сходи-ка умойся. Чай свою-то баню топить не будешь, а у меня завсегда вода подогрета.

Я поглядела на него уж с откровенным недоумением. Он еще и чистоплотный, оказывается. Хотя с него-то станется. Кузнец как-никак. Работа тяжелая, потная. И хотя странно то было, для крепостного-то кузнеца, но гигиеной, видать, он не брезговал.

— А супруга твоя не скажет чего? Что в вашей бане сужая баба намывается?

Гаврила усмехнулся как-то криво.

— Нет у меня жены.

-------------------------------------

Дорогие читатели! Завершающая книга нашего моба:

НЕНУЖНАЯ КНЯГИНЯ

авторы Алина Углицкая Елизавета Соболянская

Глава 11.3

Я дернулась едва заметно. Вот так дела! А я сплоховала. Голова после дня сегодняшнего вовсе не работала толком.

Уточнять, была ль она у него али вовсе мужик холостым ходит, я не решилась. А ну как станется, что горе какое недавно случилось, а я расспрашиваю. А он и так весь колкий, так и подумаешь, что под кожей у него рубцы давние.

Завтра лучше у Витки спрошу.

— Прости, что-то совсем ум за разум заходит, — улыбнулась ему неловко.

— Холстину в предбаннике возьмешь, — только и смолвил он мне напоследок и отправился обратно в кузню. Посмурнел.

Я, губы поджавши, головой покачала. Весь он такой, но чуется мне, что за сей колкостью куда глубже и больше разглядеть можно при желании. В нем тишина глухая, железная, как в кузне, когда огонь потушен, а жар в углях все еще живет. И стоит в этот жар подкинуть топлива какого, как разгорится пуще прежнего. И неизвестно еще — обожжет али согреет.

Банька у него топилась по черному, это я сразу поняла, едва об стену отерлась и еще шибче чумазой стала. Но вода в котле и правда была почти горячей. Пар стоял густой, заполнял нос, оседал в груди приятной влажной тяжестью, обволакивал плечи, скользил по коже. Как будто весь день грязи и тяжести можно было тут смыть без остатка.

Я скинула одежку, налила воды в кадку и намылась не без удовольствия. Дурной запах с себя смыть это и правда благо. Уж что говорить, что от пота и лицо блестело неприятно, и волосы незнамо во что превратились.

Когда вылила на себя последний ковш воды, мне даже на миг почудилось, будто все куда проще. Будто бы это просто деревня, просто вечер, и никто не шепчется за спиной. Ни кузнец, ни Микула, ни приказчик, да даже сам барин не страшен. И жить тут и правда можно. Чутка по иным правилам, конечно. Непривычным, но человек-то существо, так сказать, адаптивное.

В общем из баньки я уже затемно вышла, но довольная донельзя. Рубаху пропахшую надевать не стала, только сарафан натянула, а поверх уж холстину, коя тут полотенце заменяла, накинула. И волосы ею прикрыла и плечи нагие.

Так и пошла обратно к Гавриле в кузню. Погляжу, как машина работает, а там уж и домой огородами проберусь. Видок-то, конечно, не сильно подобающий.

Ночь села на землю плотным синим покрывалом, луна пряталась за кромкой облаков. Воздух влажный тянул холодом от реки, что за пролеском пролегала. Но опосля теплой баньки холодок этот был даже приятным, остужающим. Шаги мои по утоптанной дорожке глухо шуршали.

Я ж была по уши погружена в свои мысли.