— Оказывается, некоторые фрагменты староиспанского можно прочитать как каталонский. Тогда смысл нескольких приключений немного меняется.
В ночь гала-вечера я поняла, что меня по-прежнему физически тянет к Маркусу. Но только в тот день на моей кухне до меня дошло, что, возможно, дело было в чем-то большем. Мало кто способен вежливо слушать, как я бесконечно рассуждаю о старых книгах. Даже Ксандер в какой-то момент начинал умолять меня остановиться. А Маркус слушал так, словно с нетерпением ждал каждого следующего слова. Это одновременно выбивало из равновесия и пьянило.
Он снова тихо рассмеялся, на этот раз из-за моего ошеломленного вида.
— Ты в порядке? — и подарил мне ту самую улыбку.
Грудь переполнили эмоции. Нет. Я совершенно точно была не в порядке.
Не в силах перестать улыбаться, я изо всех сил пыталась справиться с восторгом от его жеста. Читать старые книги и выискивать места, где перевод мог изменить смысл, было моим весьма специфическим увлечением. О нем знали очень немногие. Единственным подарком, который хотя бы приблизился к этому уровню идеальности, был прошлогодний подарок родителей на день рождения – сборник старых судебных протоколов.
Маркус уже открыл рот, собираясь что-то сказать, когда в кабинет вошла Пенелопа.
— Ты в итоге сходила на свидание с... — она резко замолчала, увидев Маркуса в кресле перед моим столом. — Простите, я не знала, что у тебя встреча.
Она уловила мой предупреждающий взгляд и тут же ретировалась.
Сердце ухнуло вниз. Маркус напрягся и снова повернулся ко мне. Мягкость, которая была на его лице секунду назад, исчезла. Он не выглядел злым. Скорее развеселенным и, возможно, немного раздраженным. Ладно. Он определенно был раздражен.
— У тебя свидание? С...
— Ни с кем.
Мозг снова заработал и напомнил, что Маркус вполне мог знать Джея. Генри его знал, и они могли когда-нибудь пересекаться.
— Я еще не соглашалась, — его лицо стало непроницаемым. — Я не пойду, — поправилась я и чуть крепче прижала к себе хрупкую книгу.
— Если хочешь пойти, иди, — раздражения в нем стало чуть больше.
Он сжал подлокотники и поднялся.
— Тогда заодно проверим твою теорию.
Я не поняла, о чем он. Судя по довольному выражению Маркуса, замешательство на моем лице было очевидным.
— Ту самую, что я якобы не смогу увести тебя ни с одного свидания, — продолжил он, наклоняясь через мой стол.
Его теплое дыхание скользнуло по щеке.
— Мне нравятся мои шансы.
Он подмигнул.
Мне.
То есть все это время он вполне мог быть обаятельным, но вместо этого решил изображать самодовольную загадку. Хотелось ответить чем-нибудь остроумным, но его улыбка и уверенность лишили меня дара речи.
— Спасибо за книгу! — крикнула я вслед чуть громче, чем следовало бы в офисе. Его смех – низкий, насыщенный, отозвался во мне чувственной дрожью.
Глава 26
Слоан
В конце долгого рабочего дня я сложила несколько папок в сумку. Помимо того, что я разбиралась, как здесь все устроено, я еще немного изучила совет директоров «Amari Global». Генри настороженно относился к предстоящей смене руководства, и первой моей мыслью было укрепить позиции в совете.
Ничего необычного я не заметила. Для начала я проверила примерно половину членов совета, которых не знала лично. Но это могло подождать. Я вымоталась.
Я решила вернуться в лондонский дом нашей семьи. Оставаться там было странно. Дом недавно отремонтировали и заново обставили, поэтому он не казался таким старым, каким был на самом деле, но стоило мне оказаться внутри, и я снова чувствовала себя ребенком. Мы останавливались там всего несколько раз, когда приезжали к родственникам мамы. С этим местом было связано много напряженных воспоминаний.
Решив направить нервную энергию во что-нибудь полезное, по дороге домой я заехала на рынок и предалась одному из любимых занятий.
Вернувшись домой, я принялась готовить. Из-за работы и светских обязательств я слишком часто ела вне дома, чтобы готовить самой на постоянной основе. В детстве у нас были повара, поэтому у меня не было тех теплых кухонных воспоминаний, которые есть у многих. Зато у меня была бабушка. Она родилась на севере Индии, выросла с любовью к готовке, и все, что она делала, было невероятно вкусным.
Мама, как светская львица, почти не готовила, но, поскольку мы с Генри так любили эту еду, она пыталась научиться. Каждый раз, когда мы приходили в гости, бабушка показывала ей какое-нибудь новое блюдо.
А я наблюдала.
Готовка действовала на меня, как терапия. Конечно, у меня получалось далеко не так вкусно, как у бабушки, но это всегда дарило ощущение дома. Словно я на своем месте.
Я сидела на столешнице и листала соцсети, пока остывали паратхи. Бессмысленную прокрутку ленты прервал стук в дверь.
Открыв, я встретилась взглядом с Маркусом.
— Что ты здесь делаешь? — я жестом пригласила его войти.