» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 49 из 103 Настройки

— Проверяю, как ты, — он прошел мимо меня с дразнящей улыбкой. Снял пальто, глубоко вдохнул и огляделся. — Не знал, что ты готовишь.

— Я не готовлю, — мы прошли из прихожей на кухню. Мне не хотелось, чтобы обо мне думали как о человеке, который готовит. Не то чтобы кто-то стал бы, но у меня были и другие таланты, на которых я предпочитала сосредоточить внимание. — Этого никогда не было.

Я обвела рукой плиту.

— Понял, — он обошел остров и заглянул в сковороду. — Пытаешься впечатлить того парня?

— Если бы я пыталась его впечатлить, точно не своей готовкой.

Сердце забилось быстрее. Он ревновал, а «проверить, как я» на самом деле означало узнать, пошла ли я на свидание.

— Я ему отказала.

Его плечи расслабились, а лицо заметно посветлело. На губах появилась победная улыбка. Он сделал больше всех, чтобы это свидание не состоялось. Просто существовал и заставлял меня чувствовать вещи, которые я не могла ни понять, ни остановить.

Он прислонился к столешнице и скрестил руки на груди.

— Когда ты не готовишь, ты всегда делаешь столько еды?

Я великодушно позволила ему сменить тему.

— Обычно, если я готовлю, Пен или Джакс приходят и делают что-нибудь вместе со мной. Все остальные чаще всего приносят дорогую бутылку вина.

— Похоже на правду.

Он выглядел расслабленным, будто чувствовал себя, как дома. За годы я заметила, что добиться от Маркуса настоящей расслабленности было почти невозможно. Где бы он ни находился, он всегда оставался немного официальным. Он достал охлаждавшуюся в холодильнике бутылку вина, налил два бокала и протянул один мне.

— Здесь странно, — я огляделась.

Маркус начал расставлять приборы на кухонном острове. Смотреть, как он молча приглашает сам себя на ужин, было до смешного мило. Я прислонилась к столешнице и снова огляделась.

— У меня есть двоюродные братья и сестры, и они живут здесь. А я ни разу с ними не разговаривала.

— Все было настолько плохо?

Он понял, о чем я. Генри почти не говорил об этом, но за годы рассказал Маркусу о проблемах с нашими бабушкой и дедушкой по маминой линии. Они разорвали отношения с мамой и не пытались ничего изменить еще долго после рождения Генри. Мы практически не знали эту часть семьи.

— Честно говоря, я почти ничего не помню. Только обрывки.

Я поставила на кухонный остров блюдо с паратхами.

— Помню, мама часто плакала, когда мы приезжали. Даже когда она соглашалась приехать в Лондон, к ним она не шла. Нас к ним водил папа. Но с нами, с Генри и со мной, они держались вежливо.

Он ничего не сказал, только кивнул, без слов предлагая продолжить.

— Я очень долго хотела им понравиться. Пыталась стать человеком, которого они смогли бы принять.

Я вздохнула.

— Отчасти я виню их. Именно они запустили мою пожизненную привычку быть хамелеоном. Это ужасно утомляет.

Он нахмурился.

Я тихо рассмеялась. Он не понимал, потому что ему никогда не приходилось через это проходить.

— Это такое ощущение, будто я постоянно переключаюсь между разными версиями себя в зависимости от того, с кем нахожусь.

Меня захлестнула волна боли. Давление от необходимости бесконечно прятать части себя придавило к земле. Перед друзьями, коллегами, парнями, которые не хотели видеть меня целиком, только те стороны, которые могли понять. Мучительное чувство, что никто не хочет видеть меня такой, какая я есть. Что я целиком – это что-то, что нужно скрывать.

— Будто ты живешь, понимая, что в любой момент должна определить, с чем человеку рядом будет комфортно, и спрятать любую часть себя, которую он может не понять. Постоянно. Каждую секунду каждого дня.

Больнее всего были шутки о том, что я на самом деле не принадлежу ни к одной стороне, потому что чаще всего их произносили без злого умысла. Всю жизнь мне казалось, что я стою одной ногой в двух мирах и не принадлежу ни одному из них. Наполовину там, наполовину здесь. Глаза защипало от слез. Я сглотнула, пытаясь их сдержать, и вдруг почувствовала, как меня обняли сильные руки, окутывая теплом и утешением. Я даже не заметила, как Маркус встал.

Единственной его реакцией стал тихий выдох. Подняла взгляд и увидела, что он смотрит прямо перед собой. Я прижалась щекой к его груди, и, едва оказавшись в его тепле, сразу почувствовала спокойствие. Большой палец мягко поглаживал мое плечо.

Несколько мгновений мы просто стояли так.

— Бедная маленькая богатая девочка, — рассмеялась я, пытаясь немного разрядить обстановку, и стерла несколько все-таки сорвавшихся слез. Я отстранилась и посмотрела на него. Он по-прежнему крепко держал меня в объятиях. — Для протокола: рядом с тобой или Ксандером я никогда себя так не чувствовала.

Он улыбнулся.