Богатая наследница, которая предпочла юриспруденцию жизни светской львицы с многомиллиардным наследством. Независимая почти до крайности – и при этом готовая на все, чтобы сохранить нашу маленькую компанию вместе. В одну минуту непреклонная, в следующую – невероятно уступчивая.
Только когда она поступила на юридический, я понял, насколько серьезно Слоан намерена жить собственной жизнью. Я это уважал. К тому же это было чертовски сексуально.
Она распахнула дверь. Прохладный осенний ветер откинул волосы назад и приподнял подол платья. Темные ресницы взметнулись, наши взгляды встретились, и Слоан улыбнулась. Мягко, приветливо. Я мысленно напомнил себе не ляпнуть какую-нибудь грубость и снова ее не оттолкнуть. Теперь, когда я вернулся, конечной целью была настоящая дружба.
— Я только возьму пару вещей, — она теребила прядь волос, а остальные свободно спадали почти до середины спины, скользя по бордовому платью с длинными рукавами. До талии оно плотно облегало фигуру, а ниже расширялось и заканчивалось чуть выше колен, открывая мои любимые голые ноги.
Эти ноги. Бесконечно длинные. И занимавшие слишком много моих мыслей, особенно после того вечера в баре.
— Мы опоздаем, — без особого нажима заметил я.
— Мы уже опоздали, — она резко развернулась, и подол снова слегка взметнулся. Именно сапоги до колен так стучали по деревянному полу. — Заходи. Мне всего пару минут.
Я бывал в ее таунхаусе десятки раз. Все выглядело как прежде, но почему-то сегодня ощущалось иначе. Может, потому что я никак не мог оторвать глаз от ее тела?
Возможно.
А вот мысль о том, как ее голые ноги обхватывают мою талию, пока я трахаю ее на огромном кухонном острове, точно была новой.
— Ты не замерзнешь? — спросил я осуждающим тоном, продолжая пялиться.
— У меня есть сменная одежда, — она остановилась у мраморного острова на кухне и сложила несколько вещей в большую сумку, не обращая внимания на мой тон.
Я прислонился к столешнице и стал ждать. Взгляд зацепился за экземпляр «Одиссеи». Любовь Слоан к чтению была одной из вещей, которые нас объединяли. Рассеянно перелистывая страницы, я вдруг понял, что книга написана на греческом.
Генри говорил на четырех языках, а Слоан, конечно же, не желая ему уступать, – на пяти. Но греческого среди них, насколько я знал, не было.
— Ты читаешь по-гречески?
Она оглянулась через плечо и широко улыбнулась. Лицо буквально озарилось.
— Нет. Коллега из фирмы помогает мне переводить ее страницу за страницей, — Слоан поставила сумку на столешницу и подошла ко мне так близко, что я вдохнул дурманящий аромат ее духов. — Это первый общедоступный перевод с древнегреческого на современный греческий, выполненный женщиной-ученым.
В голосе отчетливо звучало возбуждение. Забирая книгу, она кончиками пальцев скользнула по моей коже, оставляя за собой россыпь искр. Открыла ее на страницах, которые уже успела перевести, и подошла еще ближе.
— Оказывается, некоторые переводы были не совсем точными. И это меняет взгляд на Одиссея и на многие приключения, в которые он попадал.
Наблюдать, как она говорит о том, что любит, было завораживающе. Я не мог отвести от нее глаз.
— Я подумала о тебе, когда книга пришла, — сказала она. — Есть английская версия этого перевода, но так гораздо интереснее. Будто разгадываешь головоломку.
— Да? — любовь к чтению досталась мне от матери. Особенно она любила французскую литературу. Еще до старшей школы я успел прочитать всю классику.
Слоан рассмеялась и кивнула.
— Генри и Ксандеру никогда не были интересны истории, если их не показывали в HD, — она закрыла книгу и посмотрела на меня. Светящиеся карие глаза затягивали. Я молчал. Когда она подходила слишком близко, у моего мозга была отвратительная привычка отключаться. Я просто смотрел на свет в ее глазах.
— Нам пора, — тихо сказала Слоан, качнула головой и опустила взгляд к полу. Потом посмотрела на собранную сумку. Когда она потянулась за ней, я шагнул ближе и взял ее сам.
Молча кивнул в сторону двери, стараясь не обращать внимания на то, как короткая близость разогнала по груди электрический разряд. Слоан взяла пальто, и мы вышли из таунхауса.
Уже у двери я заметил на книжном стеллаже в гостиной несколько знакомых корешков и улыбнулся.
Мы подошли к моей машине, и Слоан резко остановилась.
— Может, оставить вас наедине? — спросил я, пока она пожирала глазами Artura. Быстрые машины были ее слабостью.
— Обожаю эту машину, — карие глаза не отрывались от нее, пока Слоан обходила автомобиль к пассажирскому сиденью. Я убрал ее вещи в передний багажник. — Но вот эта машина на Спа-Франкоршам – это мечта.
Слоан не хотела того, чего обычно хотели наследницы. Она хотела быть юристом и, как выяснилось, гонять по трассе Формулы-1.
— Я серьезно говорил раньше, — я открыл перед ней пассажирскую дверь. — За рулем буду я.