— Я подозреваю всех.
— Даже меня? — уже мягче спрашивает Элона. Возвращает себе самообладание.
— Особенно тех, кто приносит мне готового виновного раньше, чем эксперты называют причину пожара.
Несколько секунд она молчит. Потом выражение её лица меняется. Скорбь исчезает, уступая место знакомой мягкости. Элона подходит к столу, опирается ладонями о край и смотрит мне прямо в глаза.
— Ты всё такой же, — шепчет она. — Никому не веришь. Даже когда человек приходит к тебе за помощью.
— Ты пришла не за помощью. Ты пришла узнать, у меня ли Стефания.
Её ресницы чуть дёргаются. Попал.
— Она здесь? — вскидывает бровь.
— Почему ты решила, что она может быть у меня?
— Потому что Александр всё равно тебе доверял. Даже после того, что случилось… между нами, — и она кладёт ладонь на мою руку.
Сжимаю челюсти.
— Не смей, — цежу я.
— Я тоже часто вспоминаю, — продолжает она, словно не слышит. — Если бы мы тогда всё сделали иначе…
— Заткнись, — испепеляю её взглядом.
А она обходит стол, встаёт рядом.
— Остановись, — предупреждаю я жёстким голосом.
— Теперь мы можем не притворяться, — улыбка на её лице, а меня воротит от этой улыбки. И от парфюма её воротит.
Но она, похоже, не замечает этого. Всё с той же улыбкой кладёт ладонь мне на грудь. Грубо отбрасываю её.
— Ещё раз прикоснёшься...
В её глазах мелькает злость вперемежку с удивлением.
— Ты изменился, Саид.
— Нет. Просто однажды уже я позволил тебе разрушить то, что было мне дорого. Второй раз не получится.
Она отступает. Прижимает пальцы к виску, будто мои слова причиняют ей боль.
— Я любила тебя.
— Ты любила и любишь только себя, Элона. Хватит. раз полиция уже ищет дочь Александра, пусть и занимаются этим. Всё. Уходи и чтобы я больше тебя здесь не видел. Я принял тебя только из уважения к памяти Лазаря.
— Эта девчонка опасна, — тихо произносит Элона. — Если она сделала это с Александром, то… я боюсь за свою жизнь, Саид! Она… она меня ненавидит.
— За что? — щурюсь я.
— Не знаю. Я ничего ей не сделала. Просто… просто ей нужны деньги Александра. Мне так плохо одной, Саид…
Она делает шаг ко мне. Я уже собираюсь отступить, но Элона внезапно всхлипывает, закрывает лицо и прижимается ко мне, уткнувшись лицом мне в грудь. Тут же обнимает меня.
— Мне так страшно, Саид. Я совсем одна.
Хватаю её за плечи, чтобы отодвинуть. И в этот момент дверь кабинета распахивается.
— И вы… — тонкий голосок девчонки звучит чуть слышно.
Перевожу на неё взгляд. Её лицо белее стены, голубые глаза широко распахнуты. Она смотрит на руки Элоны, обнимающие меня, потом переводит взгляд мне в глаза.
— И вы… — выдыхает как-то обречённо, разворачивается и сбегает.
9. Саид
Резко отталкиваю от себя Элону.
— Саид! — вскрикивает она, ударяясь бедром о стол.
Мне плевать.
Стефания уже исчезает за дверью. В коридоре мелькает тёмно-синее платье, потом раздаётся быстрый топот по лестнице.
— Стой! — бросаю ей вслед и вылетаю из кабинета.
Элона что-то говорит за спиной, но я даже не разбираю слов. Несусь по коридору, бросаю на ходу охраннику, чтобы вывели Элону.
Распахиваю дверь.
На улице уже темнеет. Осматриваю двор.
— Стефания!
Тишина.
Да куда она могла деться за минуту?
Иду вдоль дома, заглядываю за гараж, проверяю беседку. Пусто. Охрана перекрывает выходы, но никто её не видел. Будто растворилась.
Злость растёт с каждым шагом. Я привык всё контролировать и уж тем более в своём доме! А тут девчонка!
Обхожу дальнюю стену дома и замечаю приоткрытую дверь в дальний гараж. Подхожу и толкаю дверь.
Сначала не вижу её. Но потом, когда глаза постепенно привыкают к полумраку, замечаю в дальнем углу между стеллажом и стеной. Стефания сидит прямо на полу, подтянув колени к груди. Светлые волосы закрывают лицо, руки обхватывают ноги.
— У тебя и правда проблемы с головой? — подхожу и бросаю грубо.
Она не шевелится.
— Я у кого спрашиваю?
— Уйдите.
— Встань.
— Я сказала, уйдите!
Голос срывается. Она ещё сильнее вжимается в угол.
Сдерживаю желание схватить её и силой поднять. Это мой привычный способ решать проблемы: приказать, надавить, заставить. Но сейчас передо мной не враг и не должник. Передо мной дочь Лазаря, которая пару дней назад потеряла отца.
Присаживаюсь перед ней на корточки.
— Между мной и Элоной ничего нет.
Стефания резко поднимает голову. Щёки мокрые, нос покраснел, а взгляд злой.
— Не врите. Я видела.
— Ты видела, как она повисла на мне. Я как раз собирался её выставить.
— Конечно. Поэтому она и обнимала вас.
— Я не обязан перед тобой оправдываться.
— Тогда не оправдывайтесь.
Вот же упрямая.