– Пётр Сергеевич, неприятельская конница на подходе! – спрыгивая на восточном берегу с Янтаря, доложился Тимофей. – Уланы, на конфедератках султаны чёрные. Мы головной дозор их разбили, потом заслон оставили и к вам, вот только недавно за спиной стреляли – похоже, скоро и здесь нужно неприятеля ждать.
– Что с людьми?! – бросил, оглядывая подъехавших, капитан.
– Четверо раненых, один серьёзно, – ответил Гончаров. – Но позади ещё Блохин с пятёркой и казаки. За них вот волнуюсь.
– Бог даст – отскочат, – озабоченно произнёс Копорский. – Ладно, Тимофей, отводи людей вон за те избы, – указал он рукой, – там сейчас весь наш эскадрон собрался. Кто со штуцерами, пусть сразу на крыши к егерям лезут. Раненых перевязать, коней держать рядом. Чтобы если команда – то в сёдла и рубить. Специально все заборы вокруг разобрали, чтобы много места для разгона было. Всё ясно?
– Так точно, – козырнул поручик. – Взвод, за мной! – рявкнул он, заскакивая в седло.
– Вам тоже за избы! – крикнул казачьему уряднику капитан. – Там ваша сотня рядом с эскадроном стоит! Быстрей отъезжайте!
Тронув поводья, Тимофей оглянулся – у въезда на плотину егеря, перевернув телегу, загромоздили проход. Сюда же, держа за оглобли и толкая колёса, катили ещё одну. Несколько солдат тащили с мельницы старые корзины, брёвна и какой-то хлам. Но самое главное было на берегу: суетящиеся у двух орудий артиллеристы укрывали их плетнём и снопами соломы. Значит, без боя эту переправу отдавать не будут.
– Взвод, рысью! – рявкнул Гончаров и пришпорил коня.
– Пристраивайтесь слева! – махнул рукой, завидев подъезжающих, Назимов. – Велено не маячить на виду – всем стоять спешенными и ждать команду.
– У меня раненые, Александр Маратович, – пояснил, спрыгивая на землю, Тимофей. – Четверо, один из них серьёзно. Перевязать бы, раны обиходить, в поле-то ведь так, наспех перевязали, а сейчас жара и грязь.
– Раненых – вон в ту избу! – показал штабс-капитан. – Там егерский и наш лекарь что-то вроде походного лазарета устроили. Как знать – вдруг жарким бой будет. Парамон, проведи к лекарям раненых, – приказал он денщику. – А вам на позицию, господин поручик, – обернулся он к Тимофею. – Сейчас каждая сабля, каждый ружейный ствол на счету.
– Скачут, скачут! – послышались крики с крыш.
– Внимание! Всем к оружию! – донёсся голос с плотины. – Никому без команды не стрелять! Ждём!
Казаки проскакали в проход сооружённой наспех баррикады и далее к выстроившемуся конному отряду. Урядник, соскочив с коня, что-то докладывал своему сотнику.
– А где же мои?! – Тимофей, вытянув голову, пытался разглядеть драгунов из оставленного заслона. – Ваня, за старшего! – крикнул он и, не выдержав, побежал в сторону плотины.
– Це-елься! – рявкнул впереди командир егерей. – Своих не зацепи-и! Залпо-ом! Огонь!
Ба-ам! – раскатисто громыхнуло, и чуть не сбив с ног, мимо поручика пролетела на конях пятёрка всадников в драгунских мундирах.
– Вашбродь, успели! – Осадив прямо перед ним жеребца, на землю соскочил Лёнька. – Мы стоим, ждём, а тут уланы не с дороги, а прямо из леса, и сразу в карьер, и орут! А там казачки коней себе ловят, ну они их сразу на пики и к нам. А мы – бах из ружей и ну прочь скорее скакать. А они за нами! – возбуждённо частил Блохин. – А пятерых казаков-то и нет. Ну ведь говорил же Грицаку – придержи своих.
Гремели россыпью выстрелы у плотины. Теряя людей и коней, откатывалась на противоположный берег погоня. Оглядевшись, Тимофей потянул за рукав Блохина:
– Пошли, Лёнька, Копорский сказал, чтобы никто из конных у запруды не маячил. Нечего врагу свои силы до времени показывать. Как же я рад тебя живым видеть, балбес! Пошли отсюда!
– А уж как я рад, – шмыгнул тот носом. – Ведь думал – не успеем отскочить, настигнут – и как тех казаков, на пики. Ох и лютые!
– Угомоним! – шагая в сторону конного отряда, бросил поручик. – И не таких осаживали.
Все пять штуцерников, что были в четвёртом взводе, влезли на крыши, чтобы вести дальний огонь. Поднялся к ним со своим винтовальным ружьём и Блохин.
– Что там, Лёня? Рассказывай! – теребили его снизу. – Ну чего молчишь?! Вражину видно?!
– Ну чего орёте?! – свесил тот голову. – Колонна вдали показалась, сюда идёт.
– А кто в ней, конные али пехота? – волновались Чанов со Смирновым.
– Пока вроде конница, – отвечал Блохин. – Впереди-то уж точно на конях, а что там позади – не знаю, пыль застилает. Всё, не мешайте, мне стрелять нужно! Команду ждите.
– Ох ты какой стрелок, – проворчал Марк. – Штуцер захапал себе и важничает.
– Марк, уймись, – оборвал его поручик, – при подчинённых-то зачем командира обсуждать? Да и стрелок, согласись, Лёнька отменный. Ну ты чего взъелся?
– Виноват, вашбродь, прощение просим, с устатку, ну и на солнце небось перегрелся, – повинился Смирнов. – Так-то и правда – кому же штуцер, как не ему, давать, лучший стрелок ведь в полку.