Особенно долго она собирала цветные мелки и даже распечатала на компьютере в подсобке несколько картинок с мультяшными динозаврами в шапках Санты. Ничего не объясняя, она оставила половину на столике в кабинке в глубине зала, а вторую половину — на барной стойке.
Когда я открыл рот, собираясь спросить зачем, она лишь пожала плечами и пробормотала что-то вроде: «Он любит в течение дня менять место и уделять время всем своим обожающим поклонникам».
Я молча следовал её примеру: складывал салфетки, раскладывал столовые приборы, сварил кофе. Правда, с последним я, судя по всему, справился паршиво, потому что она сделала один глоток, вылила всё содержимое кофейника и сварила новую порцию, насыпав вдвое больше молотого кофе, чем я.
Она налила мне чашку, и с первым же глотком я почувствовал, как терпкое тепло разливается по всему телу до самых кончиков пальцев ног. На краткий миг мир показался чуточку уютнее. Кофе был чертовски хорош.
Я поднял глаза и заметил, что она наблюдает за мной. Уголки её губ едва заметно приподнимались, пока она следила за моей реакцией. В её тёплых глазах светилась гордость, и это тепло чем-то напоминало ощущение от первого глотка.
— Мы тут любим покрепче, — пробормотала она и вернулась к следующему делу.
Мы одновременно потянулись за второй кружкой, и в ту секунду, когда её кожа коснулась моей, меня словно ударило током. Дыхание перехватило, когда она снова встретилась со мной взглядом, а затем мгновенно опустила глаза. Мы одновременно разжали пальцы, и кружка разлетелась между нами на сотню осколков.
— Чёрт. — Она наклонилась, собираясь подобрать осколки руками.
Не раздумывая, я тоже присел и схватил её за оба запястья, не желая, чтобы она порезалась. Но мы снова оказались в той же ситуации, только теперь всё ощущалось в десять раз сильнее. От прикосновения её гладкой кожи к моей по позвоночнику пробежала дрожь, а когда она подняла на меня глаза и от неожиданности прикусила нижнюю губу, я почувствовал, как мой член начинает твердеть.
Внезапно мне захотелось лишь одного: прижать её к стойке и попробовать на вкус её язык, почувствовать, как её длинные ноги обхватывают мою талию, забыть обо всей той херне, что существовала за пределами этого ничем особенно не примечательного бара.
Потрясённый силой желания, которое испытывал к девушке, с которой едва перекинулся парой слов, да ещё и к человеку, я отпустил её и направился в подсобку, где раньше заметил швабры и мётлы.
Я воспользовался этой минутой, чтобы прийти в себя, заставить кровь отхлынуть от члена обратно к мозгу и сосредоточиться. Эта нелепая миссия превратилась в самую настоящую, и мне следовало помнить, зачем я здесь и кто я такой.
Но весь следующий час даже отсутствие общения между нами словно подчёркивалось странным электричеством, разлитым в воздухе. Каждый украдкой брошенный взгляд, каждое едва не случившееся столкновение, когда мы проходили мимо друг друга, — всё было пропитано этим тягучим напряжением.
Не успел я оглянуться, как пролетело несколько часов. Она не задала ни единого вопроса, ни разу не запаниковала из-за вчерашнего нападения и, казалось, совершенно не была им обеспокоена.
Но ещё больше, чем отсутствие у неё любопытства к моему миру, меня озадачивало то, насколько сильно меня интересовал её собственный.
Насколько сильно меня интересовала она сама.
— Ты и есть тот самый парень со свидания? — Надо мной нависла женщина, которой на вид было не больше двадцати пяти. Я как раз сидел и уплетал омлет, который Чарли поставила передо мной около девяти утра. У женщины были длинные волнистые рыжие волосы и ярко-голубые глаза, придававшие ей кукольный вид. Я уже видел её на нескольких фотографиях, украшавших квартиру Чарли. — Ого, да ты и правда красавчик, хоть на подиум выпускай. Не могу винить её за то, что рискнула устроить ночное свидание.
Я взглянул на Чарли и увидел, как её глаза расширились. Она принялась теребить шарф на шее и впилась в меня взглядом, словно умоляла понять, что происходит.
Как ни странно, я понял.
Её друзья знали, что у неё было свидание, но не знали, с кем именно она встречалась, и уж тем более не подозревали, что её кавалер на самом деле оказался вампиром.
— Ага, — подтвердила Чарли, поднося подруге две тарелки. На первой лежал такой же омлет, как у меня, а на второй возвышалась стопка блинчиков в форме динозавров. Я неожиданно почувствовал укол зависти: мне досталось всего одно блюдо, а этой девушке сразу два. — Это он.
Женщина игриво задвигала бровями и повела плечами, словно меня не было буквально в тридцати сантиметрах от неё.
— Симпатичный. Гораздо симпатичнее, чем я представляла. Ты нас познакомишь или так и заставишь беднягу сидеть здесь целую вечность, чувствуя себя неловко и не к месту?
Она подмигнула мне, и только тогда я заметил маленького ребёнка, обхватившего её ноги. Он изучал меня с такой сосредоточенностью, какую я привык видеть разве что у взрослых мужчин в штаб-квартире: оценивающе, холодно, критически. Он пугал меня сильнее, чем женщина, за которую держался.