— Да кто вы, блядь, такие? — спросила я, отчаянно пытаясь унять дрожь в голосе, но с треском провалилась. — И-и тот мужчина… — Я перевела взгляд с добрых голубых глаз девушки на тёмные, грозовые глаза мужчины. — Он был… он был…
Я не могла произнести это слово. Не могла заставить себя озвучить его. Словно, стоит мне произнести его вслух, и всё происходящее окончательно станет реальностью. Сказанного уже не вернуть, и пути назад, к жизни, которую я знала ещё двадцать четыре часа назад, больше не будет. Если же я промолчу, то, возможно, смогу всю оставшуюся жизнь притворяться, будто вчерашний вечер был всего лишь дурным сном, порождённым алкоголем, ночными прогулками по лесу и нездоровой любовью к фильмам ужасов.
— Мудаком, — подсказала девушка, обходя кровать и направляясь ко мне. Оказавшись рядом, она присела на корточки и потянулась к моей шее. Я поморщилась, но её это не остановило. Прохладные, гладкие пальцы осторожно ощупали рану с той точностью и внимательностью, каких я ожидала бы от профессионального медика.
— Вампиром. — Слово холодом сорвалось с моих губ, голос прозвучал пусто и безжизненно, но я ни секунды не сомневалась, что именно так следовало назвать его.
Девушка посмотрела на мужчину. У обоих напряглись челюсти, плечи застыли. Казалось, они вели безмолвный разговор, в который меня не собирались посвящать.
Наконец девушка снова повернулась ко мне, и её взгляд смягчился.
— Да. Но поздравляю.
Я недоумённо нахмурилась, пока мой мозг отчаянно пытался осмыслить эту новую, невозможную реальность и разобраться во всех странностях, творившихся сейчас в моей спальне.
— Ты выжила. — Она тихонько рассмеялась и отпила чай, пронзая меня голубыми глазами, словно могла прочитать каждую мысль, проносившуюся у меня в голове. — А электрошокер — просто гениально. Никогда бы не додумалась его использовать. Конечно, на них он почти не действует, но каждая секунда на счету, а вчера ты определённо выиграла себе несколько драгоценных секунд. Как раз достаточно, чтобы Бишоп успел вмешаться и принять бой на себя, прежде чем тебе оторвали голову.
— Дани. — Мужчина раздул ноздри, пристально глядя на неё. В его голосе отчётливо прозвучало предупреждение.
— Что? — Девушка пожала плечами. — Я хреново умею врать, да и довольно сложно придумать правдоподобную историю, когда она буквально находилась в объятиях вампира, который её пожирал. — Она подмигнула. — И совсем не в хорошем смысле.
Я покачала головой и поднялась на ноги.
— Нет. Не-а. Да ни за что, блядь. Все вон.
Не говоря больше ни слова, я протиснулась мимо блондинки, похожей на прототип игрушечной супергероини из детского набора, и направилась в ванную. К счастью, ни она, ни мужчина не попытались меня остановить и не произнесли ни слова.
Как и каждое утро, я сходила в туалет, почистила зубы и приняла душ. Под водой я задержалась дольше обычного, отчаянно надеясь, что пар и успокаивающий шум струй, разбивающихся о фарфор, сотрут из памяти то, что девушка только что подтвердила.
И это действительно помогло. На мгновение. Но моё тело упорно отказывалось погружаться в умиротворение. Потому что я могла игнорировать объяснение, согласно которому вампиры существовали на самом деле, но никак не могла игнорировать резкую, тянущую боль в шее, когда мыла волосы. Как не могла не замечать, что вода, медленно закручивавшаяся вокруг слива, приобрела странный красноватый оттенок.
Закрыв глаза, я выключила душ, притворяясь, будто просто обожгла шею во время готовки, а вода, стекавшая на дно ванны, была такой же прозрачной, как всегда.
Я гордилась тем, что считала себя рациональным и практичным человеком. Истории о призраках и чудовищах были забавными на Хэллоуин или во время киносеансов, но за пределами тех двух часов, на которые приходилось добровольно отключать здравый смысл ради просмотра «Другого мира», я во всё это не верила.
Завернувшись в своё огромное пушистое зелёное полотенце, я ступила на пол ванной. Зеркало запотело, поэтому я провела по нему предплечьем, оставив одну чёткую полосу, в которой отразилось моё лицо.
Моё лицо, обычно смуглое, с тёплым загаром, сегодня выглядело болезненно бледным, словно я только что оправилась от тяжёлого гриппа или провела всю ночь, безутешно рыдая. Мешки под глазами стали заметнее обычного, а во взгляде отражалась целая буря противоречивых чувств.
Именно этот взгляд на мгновение задержался на уже промокших бинтах вокруг шеи. Глубоко вдохнув, я медленно принялась отклеивать повязку, чтобы наконец увидеть, с чем именно имею дело.
Пожалуйста, пусть это окажется просто ожогом или очень глубоким порезом. А ещё лучше — пусть я проснусь и выяснится, что всё это было до нелепости неправдоподобным сном. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.