Его искаженное лицо и звуки, вырывающиеся изо рта, окончательно добивают меня. Мне конец. Наши глаза встречаются, пока мы оба погружаемся в безумие оргазма. Никогда еще я не чувствовала такой близости с другим человеком. Никогда раньше не кончала так, словно оргазм охватывает все мое тело — от макушки до кончиков пальцев ног.
Мы долго остаемся так, обнявшись, дыша в одном ритме. Я знаю, что мы думаем об одном и том же, но оба слишком боимся произнести это вслух.
Как только мы разомкнем эти объятия, придется снова вернуться к реальности.
А реальность такова: мы оба в ужасе от мысли, что эти мгновения вместе могут стать для нас последними.
40

Деми
Блу не отвечает ни на мои звонки, ни на сообщения, а сестра мне сейчас очень нужна. Прошло несколько дней с нашей неудавшейся встречи за ланчем в кафе «Джунипер». С каждым днем становится все хуже. Я ничего не чувствую на вкус, я не могу есть. Тристан говорит, что моя кожа становится все холоднее, а руки все чаще проходят сквозь него.
Я исчезаю, и если Китти и Микки в ближайшее время не найдут решение, меня не станет раньше, чем я успею попрощаться с сестрой.
Тети звонят каждый день, иногда по нескольку раз, чтобы заверить меня: они делают все, что в их силах. Они связались почти со всеми знакомыми им ведьмами. Сейчас Китти и Микки находятся в Нью-Йорке, встречаются с Ковеном, у которого, по их словам, могут быть книги заклинаний и другие ресурсы, способные помочь.
Пока они нашли лишь несколько вариантов обратного заклинания, но не похоже, что сами верят в их эффективность. Если честно, я не думаю, что согласилась бы на заклинание, которое отправит Тристана за пределы.
Даже если я переживу то, что со мной происходит, не думаю, что переживу потерю Тристана. Я слишком глубоко в это втянулась. Именно я решила вернуть его к жизни. И расплачиваться за это должна я, а не он.
Я сижу на диване в гостиной наверху. С одной стороны ко мне прижалась свернувшаяся клубком Миттенс, с другой сидит Тристан. Одной рукой он обнимает меня, а в другой держит книгу заклинаний. С того дня, как мы поняли, что что-то пошло не так, он не перестает ее перечитывать. Он намерен найти заклинание, лазейку, что угодно, лишь бы исправить этот бардак.
Я снова пытаюсь дозвониться до Блу. Несколько гудков — потом голосовая почта, и я тяжело вздыхаю.
Тристан откладывает книгу заклинаний, встает и протягивает мне руку.
— Пойдем, — говорит он.
— Куда?
— Нам нужно выбраться из этого дома. До заката час. Давай встретим его на пляже.
Я усмехаюсь.
— Ты собираешься вывести меня подышать морским воздухом, как болеющего викторианского ребенка.
— Это одна из причин.
— Блу живет у пляжа.
— И это тоже.
Я беру его за руку, встаю и обнимаю за талию.
— Ты хороший человек, Тристан Бомонт.
В ответ он целует меня в макушку.
Стоит мне выйти за дверь, как осень распахивает передо мной свои объятия. До Хэллоуина два дня, и Айви-Холлоу во всей красе демонстрирует свою осеннюю красоту. В воздухе запах древесного дыма и хрупкий аромат сухих листьев. Деревья пылают ярко-оранжевым и красным. Солнце светится янтарем, но стоит слишком низко, чтобы прогнать осенний холод. Я плотнее запахиваю свитер и глубоко вдыхаю свежий воздух.
— Я поведу, — говорит Тристан, вынимая ключи из моей руки.
— Ты вообще помнишь, как водить? — Я упираю руки в бедра и поднимаю бровь, пока он открывает для меня пассажирскую дверь.
— Конечно.
— Твои права наверняка просрочены.
— Справедливо. Но твои руки иногда становятся призрачными, и я не собираюсь рисковать этим в машине.
— Когда ты был призраком, ты прекрасно мог прикасаться к неодушевленным предметам. Просто не мог прикасаться к людям.
Он обходит машину, садится за руль и смотрит на меня.
— Ты что, не доверяешь мне свою машину?
Я слегка похлопываю ее по боку.
— Она антикварная.
Тристан ухмыляется.
— Ну, я тоже.
Он открывает дверь и устраивается за рулем.
По извилистым проселочным дорогам от Мэнора к побережью он едет медленно и уверенно, а я сижу на пассажирском сиденье, высунув одну руку из окна и ловя ладонью ветер, пока из динамиков Ван Моррисон нежно поет Into the Mystic. Золотой солнечный свет подчеркивает каштановые пряди в волосах Тристана и легкий рыжеватый оттенок его бороды. Он выглядит уставшим, и я знаю, что тревога за меня не дает ему покоя, но хотя бы сейчас в нем есть спокойствие. Мне нравится, как его большие руки лежат на руле. И еще мне, пожалуй, нравится, что он совершенно точно едет ниже разрешенной скорости.
— Ты водишь как дедушка, — говорю я.
Он закатывает глаза, чуть глубже откидывается в кресле, убирает одну руку с руля и кладет мне на бедро, словно доказывая, что он не дедушка.
— В этой машине ценный груз. Я не тороплюсь.
— Ты имеешь в виду мою бесценную коллекцию кассет?