Живот снова начинает болеть, а вместе с физической болью меня пронзает и другая боль, боль на уровне души. День выдался ужасный. Тети разочарованы во мне, сестра со мной порвала. Мой парень в ужасе, я, возможно, умираю, и вдобавок я даже не смогла насладиться молочным коктейлем за обедом.
— Можно попробовать обратить заклинание, — предлагает Китти. — Но тогда Тристан снова станет призраком.
— Делайте, — без малейшего колебания говорит Тристан.
— Нет, — твердо отвечаю я.
— Мы даже не можем гарантировать, что это сработает, — добавляет Микки.
— Стоит попробовать, — говорит Тристан.
Я смотрю на него и качаю головой.
— Тристан, нет.
Последнее в этом мире, чего я хочу, — это обратить заклинание. Я не могу даже представить, что снова отправлю любимого мужчину в его одинокое существование, обратно к его несправедливой смерти. Нет. Ни за что.
— Деми, если выбирать между тобой и мной, я хочу, чтобы ты жила.
— А я хочу, чтобы жили мы оба.
— Не торопитесь, — вмешивается Китти. — Нам с Микки нужно провести исследование, поговорить с другими ведьмами, прежде чем мы сможем придумать план. Пока не разберемся во всем как следует, никаких рекомендаций давать не будем.
— У нас нет времени, — говорит Тристан.
Снаружи он выглядит спокойным, но дрожь пальцев на моей спине говорит совсем о другом. И то, как постоянно сжимается его челюсть. Я знаю: за этой маской спокойствия и уверенности он разрывается изнутри.
— Дайте нам день или два, — говорит Микки и по-матерински похлопывает Тристана по колену.
Несколько дней. Я справлюсь с несколькими днями. Похоже, последствия использованной мной магии все равно проявляются с задержкой. Тристан существует в телесной форме уже около полутора недель, а я только сейчас начинаю испытывать… что бы это ни было.
— Если твое состояние ухудшится, мы сразу придем и попробуем обратить заклинание, — говорит Китти.
Я качаю головой.
— Я не хочу обращать заклинание.
— Это крайний вариант, дорогая. Только если другого выхода не останется.
— Я вам позвоню, если ей станет хуже, — соглашается Тристан.
— Такое ощущение, будто вы все ополчились против меня, — говорю я.
Китти вздыхает.
— Нет, Деми. Мы пытаемся спасти тебе жизнь.
38 Даша тут

Тристан
Я не могу уснуть, да и даже если бы мог, вряд ли захотел бы. Уже поздно. Я держу Деми в объятиях с тех пор, как несколько часов назад она уснула. Не решаюсь шевелиться, боясь ее разбудить, но в первую очередь боюсь потерять хоть секунду, пока она лежит в моих руках.
Когда я умер, все произошло быстро. Во время грозы молния ударила в чердак, когда я пытался заделать трещину в потолке. В маленьком помещении мгновенно вспыхнул огонь, и я успел подумать лишь «Вот и все», прежде чем меня не стало. Все случилось так быстро, что я даже не помню, чтобы испытывал страх.
Но теперь я боюсь, и этот страх поглощает меня.
Люди боятся смерти, потому что она — великая неизвестность. Я смерти не боюсь: я уже был там, и теперь она мне знакома. А вот потеря — совсем другое дело. Мысль о том, что я могу потерять женщину, которую люблю, словно стрела вонзается прямо в сердце и разрывает меня на части. Непостижимо. Невыносимо.
Я только что нашел Деми Сент-Джеймс. Я сделаю все, чтобы не потерять ее.
После ухода тетушек Деми попыталась съесть остатки еды из кафе, но по-прежнему не чувствовала вкуса. После одного кусочка бургера она согнулась от боли в животе. Такое ощущение, будто тело отвергает пищу, наказывая ее. Еще дважды, прежде чем уснуть, ее рука случайно прошла сквозь меня, словно дым. Это нехорошо. И я не знаю, сколько у нас времени, прежде чем станет хуже.
Деми слегка шевелится в моих руках, и я пользуюсь моментом, чтобы обнять ее еще крепче. Она лежит ко мне спиной, я прижимаюсь к ней, запоминаю запах ее волос и считаю вдохи во сне. Когда она не спит, Деми кажется человеком, который больше самой жизни. Но сейчас, во сне, она такая маленькая, и я снова вспоминаю, насколько хрупкой и непостоянной может быть жизнь.
Она двигает бедрами, прижимаясь еще ближе. Я не хочу, чтобы это ощущение когда-нибудь заканчивалось, чтобы исчезла чистая радость от того, что мои руки обнимают ее. От сознания, что даже во сне ее тело тянется ко мне — за утешением, защитой, покоем. Для меня честь быть тем, кто может ее обнимать.
Деми возражала против предложения обратить заклинание, которое вернуло меня к жизни, но я в одно мгновение снова стану призраком, если это не даст ей превратиться в него.
Я хочу прожить с Деми целую жизнь. Десять жизней. Быть живым — настоящее чудо, и я никогда не стану воспринимать это как должное. Но каким бы прекрасным подарком ни была эта новая жизнь, она не стоит жизни Деми. Если мне придется снова умереть, чтобы она жила, я сделаю это с улыбкой. Мне хватит и этой недели рядом с ней в своем телесном воплощении.