Я прижимаю ее крепче, стараясь запомнить ощущение ее тела рядом со своим, прежде чем она неизбежно отстранится.
— Я получила сообщение, — шепчет она, и ее глаза снова затуманиваются слезами.
Я молчу, давая ей возможность самой подобрать слова. Я мог бы за несколько минут заставить Лева отследить сообщение и отправителя, но сейчас дело в доверии.
Она внимательно смотрит на мое лицо, задерживая взгляд на моих глазах, прежде чем тихо произнести:
— Мой бывший парень.
Она опускает глаза, словно ей стыдно. Я подавляю желание тут же разыскать ублюдка, который так сильно ее напугал.
— Покажи мне, — говорю я, протягивая руку.
Ее дрожащие пальцы лезут в карман джинсов за телефоном.
Судорожно вдохнув, она кладет его мне на ладонь. Сообщение уже открыто:
— Эта желтая блузка — моя любимая, малышка.
Забавно, как модные предпочтения способны превратиться в основание для убийства. Потому что я не знаю, кто этот человек, но уже точно знаю, что, снова связавшись с ней, он добровольно подписал себе смертный приговор.
Ха. Кого, черт возьми, я пытаюсь обмануть?
Я собирался разыскать его еще до этого сообщения. Одного судебного запрета на приближение мне достаточно, чтобы понять все необходимое.
То, что он знает, во что она одета, означает, что он следит за ней.
Антон наблюдает за Луной с тех пор, как я ему позвонил, и он бы сообщил мне, если бы заметил кого-нибудь подозрительного.
Значит, либо этот парень призрак, либо ему кто-то помогает.
Проблема в том, что я считал ее в безопасности в фирме — именно поэтому Антон не сопровождал ее на обед.
— Луна, он больше никогда к тебе не приблизится. Даю тебе слово.
Я обхватываю ее лицо ладонями, заставляя посмотреть на меня. То, что находится у меня в груди и, как я всегда думал, всего лишь перекачивает кровь, кажется, сейчас взорвется.
Видеть ее такой — с красными от слез щеками и глазами, дрожащей губой — заставляет каждую клетку моего тела требовать насилия.
— Луна, тебе ясно? Выпей чай и успокойся.
Я знаю, что мне не удалось скрыть ярость в голосе, потому что чувствую, как она слегка вздрагивает, а затем пелена, затмевавшая ее разум, спадает, и она вскакивает с моих колен, словно обожглась.
Ее реакция заставляет зверя внутри меня скрести стены моего разума, потому что ее место здесь. Рядом со мной. Прижавшись ко мне.
Пока что я твержу себе, что так будет лучше.
Мне нужно сделать несколько звонков, а ей нужно выпить этот чертов чай и успокоиться. Сейчас не время разбираться с ее панической атакой, но я запоминаю эту информацию, чтобы вернуться к ней позже.
Этот приступ мог случиться где угодно — посреди улицы, в поезде, — и внезапно я начинаю злиться и на нее за то, что она подвергла свою жизнь опасности из-за этого сообщения.
Я подхожу к столу и пишу Леву, что мне нужно, чтобы он нашел ее бывшего, а Антону — чтобы он внимательнее следил за подозрительными людьми или тенями, которых там быть не должно.
Когда я отрываю взгляд от телефона, Луна обеими руками держит чашку и смотрит на меня. Ее дыхание уже выровнялось, к щекам возвращается цвет.
Я вижу извинение еще до того, как она успевает открыть рот, поэтому сразу перебиваю ее. Если я услышу, как она извиняется за паническую атаку, я сорвусь и сделаю то, чего не должен.
Желание поцеловать ее все еще пульсирует во мне.
— Даже не думай извиняться. Феликс никому об этом не скажет, — говорю я, зная, что это правда.
Феликс сохраняет свою работу именно благодаря своей скрытности и чутью. Этот парень способен распознать шпиона и определить его знак зодиака, просто взглянув на него.
Я смотрю, как она прикусывает губу, все еще припухшую после слез, и хватаюсь за край стола, чтобы удержаться на месте. Иначе я отнесу ее на тот диван, где, как я точно знаю, смог бы заставить ее забыть обо всем.
Мне приходится покачать головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Сейчас она слишком уязвима, и сначала мне нужно заслужить ее доверие.
— Спасибо, — тихо говорит она между глотками чая.
Через несколько минут она берет ноутбук, и я предполагаю, что она вернулась к работе, поэтому делаю то же самое. Мне нужно проверить несколько отчетов от Нико по поводу последних жилых комплексов, которые мы строим, и подписать еще одну стопку документов.
Не проходит и тридцати минут, как Лев присылает мне сообщение:
Человек не может просто взять и исчезнуть. Что-то в этой истории не сходится. Я хочу знать об этом человеке все, что только можно узнать, поэтому говорю Льву прислать мне все, что он найдет.
Я смотрю в сторону источника своей одержимости и каким-то образом начинаю понимать ее бывшего. От одной мысли о том, что я мог бы получить ее, а потом потерять, я бы тоже сошел с ума.