Не доставлю.
— Проблемы с подключением к базе данных, — наконец выговариваю я.
— Хм. И тебе нужны коллеги, чтобы это решить? — спрашивает он, и я улавливаю в его голосе провокационную нотку.
На мгновение мне хочется стереть эту самодовольную улыбку с его лица пощечиной. Нет, помощь мне не нужна. Наверняка он это и сам знает. Поэтому и продолжает меня поддевать.
— Разберешься с этим после обеда, — говорит он, не отрывая глаз от ноутбука.
— Я уже все отменила, — вздыхаю я.
— Уверен, если ты напишешь Кларе, она все равно встретится с тобой, — небрежно произносит он.
— Откуда вы знаете, что я собиралась встретиться с Кларой?
Мои глаза вот-вот вылезут из орбит, а еще через секунду, кажется, начнут метать в него кинжалы.
— Вы читали мои сообщения? — вырывается у меня свистящим шепотом, и я сама не понимаю, почему еще не кричу.
Ах да.
Понимаю.
Мама воспитала меня вежливой и цивилизованной. Лучше бы научила проламывать черепа. Сейчас это пригодилось бы куда больше.
— Мне нужно было убедиться, что ты не общалась с тем, кто хотел получить прототип.
Он выглядит таким довольным своим ответом, прекрасно понимая, что возразить мне особо нечем. Мы оба знаем, что я невиновна, но почему-то между нами это так ни разу и не было сказано вслух.
Я делаю вдох, тщательно подбирая слова.
— Вы прекрасно знаете, что я не имела никакого отношения к предложению Тима, так что это оправдание работает только в вашей голове. Можно было просто спросить, с кем я встречаюсь. Не обязательно было взламывать мой телефон.
— Я спросил, а ты решила не отвечать. Это вызывает у меня подозрения. А когда я что-то подозреваю, я не спрашиваю разрешения, прежде чем действовать, — говорит он, глядя на меня глазами, которые теперь стали темно-серыми.
Хорошо.
Я хочу, чтобы он злился.
Потому что я в ярости.
Именно поэтому мне нужны границы. В моей жизни уже был человек, который пытался контролировать каждый мой вдох. Я не позволю еще одному делать то же самое, даже если он генеральный директор.
— В следующий раз попробуйте просто словами спросить, — говорю я, поднимаясь, чтобы уйти на обед.
Мне нужен воздух, поэтому я выхожу, больше ничего не сказав.
То, что он вообще не видит в этом ничего плохого, и есть главная проблема. Я знаю, что он не просто генеральный директор. Что именно он собой представляет, я понятия не имею, но точно не того мужчину, которого приводят домой знакомиться с родителями.
Я нахожу Клару за ее столом, и мы идем в маленькое бистро, где завтрак подают весь день. Я заказываю горячий шоколад и крок-мадам, надеясь заесть свое раздражение.
— Финн сказал, что тебя втянули в какое-то расследование вместе с господином Борисовым. Ты в порядке?
Ее беспокойство заставляет меня захотеть сказать правду.
Сегодня утром Грегори разослал письмо, в котором сообщил, что Тима уволили за нарушение безопасности — что-то связанное с тем, что он передал свои данные для входа конкуренту. Такова официальная версия, объясняющая мое грандиозное расследование базы данных.
Которым я действительно занимаюсь. Просто совсем не по тем причинам, о которых все думают.
— Да, они хотят убедиться, что Тим не изменял данные, — отвечаю я, но не смотрю ей в глаза и буквально ковыряю вилкой еду на тарелке.
У меня всегда была эта проблема.
Я не умею лгать человеку и при этом смотреть ему в глаза.
— До сих пор не могу поверить. То есть он ведь никогда не выглядел недовольным, — говорит она с легким изумлением.
Я пытаюсь дышать ровнее, потому что снова чувствую, как тревога растекается по телу.
Меня спасает вибрация телефона, но, когда я смотрю, кто мне пишет, замираю.
Нет. Это не может быть он. Он обещал держаться подальше. Дэмиен заставил его поклясться.
Но номер незнакомый, а он единственный, кто когда-либо называл меня малышкой.
— Луна? Ты вдруг стала белее стены. Плохие новости? — спрашивает Клара.
Я поднимаю на нее взгляд, стараясь сохранить нейтральное выражение лица и подавить приближающуюся паническую атаку. Я едва могу дышать, и внезапно все вокруг становится ледяным.
— Да, дома чрезвычайная ситуация, — кое-как выговариваю я, понимая, что никак не смогу объяснить, почему выгляжу так, словно увидела призрака, и почему меня трясет.
Клара достаточно проницательна, чтобы понять: с обедом для меня покончено. Она разбирается со счетом, пока я осматриваю улицу так, будто ожидаю беды сразу со всех сторон.
Вернувшись в офис, она выходит на четвертом этаже, где находится наш отдел, а я продолжаю подниматься до двадцать второго.
В ту секунду, когда остаюсь одна, я оседаю на пол лифта, и все вокруг расплывается. Логически я понимаю, что дышу, но ощущение такое, будто голова погружена под воду, а стук сердца оглушительно отдается в ушах.