— Я еще могу простить эту горчично-желтую блузку и джинсы, но какого черта у тебя на ногах? Ты что, напала на стаю крыс в метро и решила принести их мех в жертву моде?
И именно его потрясенный тон заставляет меня рассмеяться.
Широко. От души.
— Не драматизируй. Твои ноги оказались бы в раю, если бы ты носил что-нибудь подобное, — говорю я и слегка выставляю ногу вперед, чтобы он получше рассмотрел мою обувь.
— Я предпочитаю валяться в перьях ада, спасибо.
С этими словами он протягивает мне кофе и жестом показывает идти внутрь.
Я остаюсь стоять с открытым ртом и могу лишь прошептать:
— Ты ангел.
Делаю глоток, и этот кофе приготовлен именно так, как я люблю.
Много молока, немного сахара и две порции эспрессо, которые заставляют мой мозг проснуться.
— Я в курсе.
Он уже занят, печатая что-то на компьютере, поэтому я решаю не спрашивать, какого черта он знает, как именно я пью кофе. Полностью расслабившись, направляюсь к двери кабинета босса и дважды стучу.
Через две секунды из-за двери раздается его голос, и я вхожу. Роман сидит за столом, и единственный звук в кабинете — стук клавиш.
Когда он отрывает глаза от клавиатуры, я чувствую, как его взгляд скользит по мне с головы до ног, и внезапно горько жалею, что сегодня надела эти Угги. Они все-таки слегка ужасные.
Но когда его взгляд доходит до моей обуви, я замечаю, как уголки его губ чуть приподнимаются, а затем вижу ямочки на щеках.
Потому что, конечно же, у него еще и ямочки.
Господи боже.
— Доброе утро, Луна, — говорит он тем тоном, который, как мне кажется, должен звучать дружелюбно.
— Доброе утро, господин Борисов, — отвечаю я и улыбаюсь.
Я замечаю, как он реагирует на то, что я называю его господином Борисовым, а не Романом, — в его глазах вспыхивает едва заметный огонек, — но он ничего не говорит.
— Сегодня мне нужно, чтобы ты быстро проверила базу данных и посмотрела, нет ли каких-нибудь явных признаков манипуляции с данными, — просто говорит он.
Я киваю и направляюсь к журнальному столику с двумя бархатными креслами.
— Ищу что-нибудь конкретное? — спрашиваю я, размышляя, сколько еще бардак Тима будет мешать мне заниматься моей настоящей работой над системой мониторинга.
— Если честно? Не совсем. Случайные изменения, отсутствующие идентификаторы, значения, которые не имеют смысла.
Я чувствую, как у меня расширяются глаза, и делаю вдох.
Прекрасно. То есть проверять нужно все.
Поняв, что снова застряну здесь на весь день, я пишу Кларе и отменяю обед. Вчера я уже не смогла прийти и обещала, что сегодня точно получится.
— Что-то случилось?
Его голос разрезает тишину кабинета, и я поднимаю на него взгляд, слегка нахмурившись.
— Нет, нет. Ничего, — быстро отвечаю я и поворачиваюсь к ноутбуку, чтобы войти в базу данных, но он снова меня прерывает.
— Луна.
Всего одно слово.
Но мое имя он произносит так, будто говорит: Хватит играть и расскажи мне.
— Я должна была с кем-то пообедать, но из-за всей этой проверки не успею. Пришлось отменить, — объясняю я и снова смотрю на сообщение об ошибке аутентификации, которое сообщает, что у меня нет доступа.
А ведь день начинался так хорошо.
— С кем?
Теперь он хмурится, и готова поспорить, если бы я прикоснулась к его лицу, каждый мускул оказался бы твердым как камень.
Поскольку у меня, видимо, есть тайное желание умереть, я отвечаю самым милым и невинным голосом:
— Не думаю, что это вас касается.
Я продолжаю бороться с ноутбуком, пытаясь попасть в таблицы базы данных, прежде чем к вечеру мне придется разбить лагерь прямо возле стола Романа.
Он переключает внимание на телефон, оставляя тему.
Слава богу.
Через тридцать минут и половину латте я закончила одну таблицу. Осталось всего пятнадцать до свободы.
— Есть какая-то причина, по которой мои коллеги не могут помочь с этой проверкой? — спрашиваю я, продираясь через пятьдесят шестую запись в четвертой таблице и одновременно сражаясь с ошибками подключения.
Поднимаю глаза и обнаруживаю, что он уже смотрит на меня. И, готова поспорить на деньги, не пару секунд.
— Где застряла?
— Откуда ты знаешь, что я застряла?
Мысленно бью себя по лбу и на секунду закрываю глаза, потому что только что забыла про официальный тон.
Черт.
Когда снова открываю глаза, замечаю его довольную ухмылку из-за моей оплошности. Не зазнавайся.
— Ты кусаешь нижнюю губу, когда все идет не так, как тебе хочется.
Он произносит это так, словно читает прогноз погоды, а не делится пугающе точным наблюдением за моими привычками во время стресса.
Когда я не нахожу что ответить, его улыбка становится шире. Похоже, моя потеря дара речи доставляет ему столько же удовольствия, сколько мне горячий шоколад.
Не доставлю ему такого удовольствия.