Войдя в комнату, он опускает меня на кровать и становится передо мной на колени.
— Я не хотел вмешиваться в твою память, Роксана. Я эгоист, когда дело касается всего, что связано с тобой. Но я тысячу раз предпочел бы пережить мучения от того, что ты не знаешь, кто я, чем осознавать, что причинил тебе вред вот здесь. — Он нежно касается моей головы. — Что сделал что-то, способное навредить тебе.
Господи, почему он всегда говорит такие идеальные вещи?
Я приподнимаю его футболку, и вижу, как дергается его кадык. Ткань еще не успевает коснуться пола, а он уже нависает надо мной, и я не могу сдержать вырвавшийся смех. Его руки избавляют меня от одежды, пока я не остаюсь под ним совершенно обнаженной. Затем он откидывается назад, садится на пятки и смотрит на меня.
Его рука тянется к джинсам и расстегивает молнию. Я ничего не могу с собой поделать: мой взгляд прикован к его возбужденному члену, натягивающему ткань, которая пока еще его скрывает.
— Я передумал, — произносит он.
Мне требуется несколько секунд, чтобы оторвать взгляд от его татуированных пальцев, стягивающих джинсы и боксеры.
— Насчет чего? — Мой голос звучит хрипло, и я прочищаю горло.
— Ты не должна мне годы. Ты должна мне целые столетия. Ты должна мне тысячелетие вот этого. Того, как ты сейчас на меня смотришь, малышка. Словно позволишь мне делать с тобой все, что я захочу. Словно знаешь, что все, что видишь перед собой, принадлежит тебе.
Он берет мою руку и прижимает ее вместе со своей к груди, прямо над сердцем.
— Особенно вот это.
— Дэмиен, — тихо шепчу я.
На сегодня мне уже хватило эмоций, и я больше не в силах с ними справляться. Знаю, что он видит это в моих глазах, потому что в следующую секунду снова оказывается надо мной и целует меня.
— Но особенно вот это принадлежит тебе, малышка.
Он берет мою руку и направляет ее к своему члену, который, как я чувствую, пульсирует у меня в ладони.
Я закатываю глаза и провожу рукой от основания до головки, извиваясь под ним, когда чувствую влагу на кончике. Несколько раз провожу по ней пальцем, завороженно наблюдая за лицом мужа. На нем отражается восхищение, а самообладание держится буквально на волоске.
Его руки перемещаются к моим ягодицам и слегка приподнимают меня, позволяя его члену скользнуть вдоль моей промежности. Когда он почти проникает внутрь, из моей груди вырывается низкий, гортанный стон. Я прекрасно понимаю, что теперь он просто издевается надо мной.
Я пытаюсь придвинуться к нему, но его руки не дают мне этого сделать.
— Чего-то хочешь, малышка? — спрашивает он со смехом.
Он даже не представляет, насколько отчаянно я хочу почувствовать его внутри. Но он заслуживает того, чтобы испытать собственные методы на себе, поэтому я перестаю пытаться притянуть его ближе.
Он смотрит мне в лицо, и я знаю, что он чувствует момент, когда мои пальцы отпускают его член и перемещаются туда, где я так отчаянно в нем нуждаюсь.
Едва мои пальцы касаются промежности, я больше не медлю. Два пальца скользят внутрь, принося мгновенное облегчение. С моих губ срывается судорожный вздох, а голова откидывается на подушку. Я прикрываю глаза и на мгновение позволяю себе раствориться в ощущениях, прекрасно зная, что это с ним сделает.
— Роксана. — Его хриплый, напряженный голос прорывается сквозь туман наслаждения. — Какого черта ты творишь?
Он обхватывает мое запястье, полностью останавливая движения. От внезапной потери ощущений я жалобно всхлипываю и открываю глаза. Он смотрит на меня с выражением, в котором ярость смешалась с голодом.
— То, чего не хочет делать мой муж, — отвечаю я, обиженно выпячивая нижнюю губу, прекрасно зная, что это сводит его с ума.
Я внимательно слежу за его лицом, ожидая именно того мгновения, когда его выдержка окончательно рухнет. И вот оно наступает.
Когда его взгляд падает на мои губы, в глазах вспыхивает опасный огонь, а зрачки расширяются от желания. Одним стремительным движением он заменяет мои пальцы своими, и, господи, разница ошеломляет. Они толще, длиннее, настойчивее. Он точно знает, где нужно прикоснуться и с какой силой надавить, и моя спина выгибается над кроватью, когда сквозь тело проносится волна наслаждения.
По тому, как напрягается его челюсть и как резко он втягивает воздух, пытаясь это скрыть, я понимаю, что сжимаюсь вокруг его пальцев. Внизу живота разливается жар, нарастая все сильнее, пока мне действительно не начинает казаться, что я вспыхну, если он не даст мне того, в чем я так нуждаюсь.
— Скажи это еще раз, — приказывает он голосом, больше похожим на рычание.
И поскольку я послушная жена, по крайней мере тогда, когда мне это выгодно, я даю ему то, чего он хочет.
— Моему мужу лучше немедленно войти в меня, пока я не достала свои игрушки и не разобралась с этим сама...