— Как давно ты знаешь, что ты отец Роксаны? — спрашиваю я, наблюдая, как на его лице появляется изумление.
Но он потрясен не самим открытием, а тем, что мне известна эта подробность.
Через несколько секунд он берет себя в руки и скрывает эмоции, но уже слишком поздно. Я увидел все, что хотел.
— Много лет, — отвечает он. — Откуда, черт возьми, ты узнал?
— Много лет назад мать притащила меня на одну из вечеринок твоего брата. Там была женщина с Роксаной.
Его глаза сужаются, а во взгляде появляется что-то похожее на недоверие.
— Что?
— Ты не знал, что мать Роксаны была на той вечеринке?
— Нет, черт возьми, я даже не думал...
Он тяжело опускается в одно из кресел, положив руки на колени.
— Я познакомился с Еленой в Италии, когда мне было семнадцать. Моя семья уже договорилась о моей свадьбе с матерью моего сына, но...
— Ты влюбился, — заканчиваю я за него.
— Я просто не мог не влюбиться. Казалось, весь мир вращался вокруг этой женщины. Мы провели вместе несколько месяцев, и все это время я понимал, что мы лишь оттягиваем неизбежное. Потому что, когда мне исполнилось восемнадцать, назначили официальную дату свадьбы. В тот день, когда я произнес свое согласие у алтаря, она исчезла из моей жизни.
Сам того не желая, я начинаю закипать от ярости. Потому что прекрасно знаю, как устроены браки по договоренности, особенно у итальянцев. Это не то, что ты выбираешь сам, и не то, о чем можно договориться. Но он все равно позволил ей уйти.
Если эта женщина так много для него значила, какого черта он ее отпустил? Почему не бросил вызов всей итальянской мафии ради нее?
— Несколько лет спустя она неожиданно связалась со мной. Хотела встретиться, и я согласился. К тому времени она уже вышла замуж, и именно тогда рассказала мне о Рокси. Сказала, что это моя дочь. Но я по-прежнему принадлежал миру, частью которого Елена не хотела делать нашу девочку. Поэтому я назвал ей место и дату. Если она решит быть со мной, ей нужно будет лишь прийти туда.
И я уже знаю, что Елена так и не появилась на той встрече. Потому что Кровавый Георгин добрался до нее раньше. А с ее смертью мое маленькое солнышко перестало сиять.
Я замечаю муку в его глазах и рад, что она там есть. Он был трусом, предпочел легкий путь борьбе. В этой жизни я мало в чем уверен, но точно знаю, что не смог бы позволить Роксане сбежать от меня.
Мне хочется верить, что единственным добрым поступком в моей жизни было то, что все эти годы я не пытался ее найти. Но с того момента, как Вселенная снова свела наши пути, я знал: как бы сильно она ни сопротивлялась, как бы упорно ни боролась со мной, я убежу ее стать моей.
— Значит, ты знаешь, что случилось с матерью Роксаны? — спрашиваю я.
Он лишь слегка кивает.
— Я пытался найти этого ублюдка. Пытался подкупить людей в полиции, но, когда убийства прекратились, расследование зашло в тупик. Свидетели уже не могли точно вспомнить, что видели, а чего нет. А Рокси была слишком маленькой и не могла вспомнить ничего конкретного.
Он произносит эти слова медленно, безжизненно, и его смирение снова приводит меня в бешенство.
— Какого хрена ты можешь оставаться таким спокойным? — повышаю я голос.
На его лице вспыхивает раздражение, и он поднимается с кресла.
— Может, я и не боролся за Елену так, как должен был, но я был мальчишкой, Дэмиен. Тебе напомнить, каково это — не иметь никакой власти? Напомнить, что чувствуешь, когда вынужден держать голову опущенной и считать дни до того момента, когда сможешь изменить расстановку сил в свою пользу?
Все знают о моем конфликте с собственной матерью. Многие слышали слухи обо мне и Берне, и именно благодаря этому мы изначально заручились таким большим количеством голосов.
И больше всего меня бесит то, что я его понимаю. Понимаю, что не всегда можно просто схватить пистолет и пустить пулю между глаз виновному. Понимаю, что иногда приходится позволять ярости пожирать тебя изнутри, пока не появится возможность выплеснуть ее на тех, кто причинил тебе зло.
Но от этого меня не перестает злить его поведение.
— Теперь он охотится за Роксаной. Этот сукин сын не умер, и теперь она стала его целью, — цежу я сквозь зубы.
Кровь отливает от его лица, и он тяжело сглатывает.
— Поэтому она вышла за тебя замуж, — произносит он, и мои челюсти сжимаются. — Ты манипулировал ею, обещая защиту, ведь так? Потому что я точно знаю: когда сразу после свадьбы моего сына я нанял детектива, чтобы собрать о ней информацию, тебя в ее жизни не было.
Его рука тянется к пистолету за спиной, когда он отчетливо, чеканя каждое слово, спрашивает:
— Ты заставил ее выйти за тебя замуж в обмен на защиту?