— Да. Произошла брешь в системе безопасности, которая больше не повторится, — отвечаю я.
Этот мужчина связан с итальянской мафией, и я не собираюсь говорить ничего, что могло бы навредить репутации Дэмиена в глазах других преступных организаций. И мне бы хотелось не замечать, насколько сильно я стремлюсь защитить его и его людей. Словно они мои, хотя я прекрасно понимаю, что не должна так думать.
Но, черт возьми, это невероятно трудно, когда я вижу, как он смотрит на меня. Когда знаю, что, окажись я на пути той пули, он бросился бы передо мной, чтобы принять удар на себя. От одной этой мысли у меня болезненно сжимается грудь.
Несколько мгновений мы просто смотрим друг на друга, пока Марко наконец не нарушает молчание.
— Сколько мужчин ждут вас снаружи? — спрашивает он, и на этом мое намерение держать язык за зубами лишь потому, что он мой клиент, окончательно исчезает.
— А какое это имеет значение?
— Потому что, если вас сопровождают меньше четырех человек, когда вашему мужу явно угрожает опасность… — Мне ненавистно то, как он произносит слово муж, ведь в его устах оно звучит почти как насмешка. — Тогда я распоряжусь, чтобы несколько моих солдат отвезли вас домой, — спокойно сообщает он, засовывая руки в карманы.
Он напряжен, и я готова поклясться, что чем-то раздражен, хотя совершенно не понимаю почему. И это заставляет меня чувствовать себя неуютно.
Я пытаюсь мысленно наложить его образ на образ психопата, который преследовал меня в том лесу, и напоминаю себе, что Дэмиен ранил нападавшего. Ножевое ранение в спину наверняка причиняло бы определенный дискомфорт при ходьбе, но ни к каким выводам я так и не прихожу.
— Снаружи меня уже ждут двое мужчин, и они вполне способны защитить меня, если что-нибудь случится.
Я вижу, что мой ответ ему не нравится, но выбора у него нет, поэтому он просто кивает.
Когда я выхожу, у входа меня встречает Василий, внимательно разглядывающий мое нахмуренное лицо.
— Что-то случилось? — спрашивает он.
— У меня такое чувство, будто я упускаю что-то важное, и это чертовски бесит, — отвечаю я.
Я прошу его отвезти меня в офис, где мне нужно закончить несколько презентаций для одного мероприятия. Два часа спустя мои глаза уже буквально слипаются, пока я смотрю в экран ноутбука.
Телефон вибрирует, и, бросив взгляд на экран, я невольно слегка улыбаюсь.
Разумеется, в следующую же секунду отвечаю на звонок.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, поднимаясь со стула.
— Просто соскучился по твоему голосу, — говорит мой муж, и мне приходится прижать ладонь к животу, где разом вспорхнула тысяча назойливых бабочек.
Потому что я вынуждена признать: мне тоже не хватало его голоса, хотя половину времени он сводит меня с ума своими шуточками и постоянными попытками прилипнуть ко мне. Когда же меня перестало раздражать, что он так себя со мной ведет?
— Все нормально, я знаю, что ты тоже по мне скучаешь. Причем настолько сильно, что наверняка даже не можешь работать и сосредоточиться, поэтому выход один: тебе нужно приехать домой и позаботиться обо мне, — говорит он, и я отчетливо слышу веселье в его голосе.
— Да уж, сама не понимаю, как до сих пор не упала в обморок от тоски. Я буквально растекалась по стулу, — отвечаю я, прикусывая губу.
Потому что, как бы сильно мне ни хотелось, чтобы мои слова сочились сарказмом, на самом деле я с ним флиртую.
Именно этим я занимаюсь уже несколько дней. И хотя голос в моей голове твердит, что он разочарует меня точно так же, как все остальные мужчины в моей жизни, сердце хочет попробовать еще раз.
С ним.
— И ведь мы не хотим, чтобы мне пришлось вставать с кровати и лично ехать за тобой. Не думаю, что смог бы спокойно смотреть, как ты сидишь за столом в той черной юбке до середины бедра, в сапогах на каблуках и своем бежевом пальто.
Я еще сильнее впиваюсь зубами в нижнюю губу, поэтому следующий вдох получается слегка прерывистым.
На другом конце линии я слышу, как у него перехватывает дыхание, потому что он прекрасно понимает, о чем я сейчас подумала.
О том, что было бы, окажись он здесь, чтобы уложить меня прямо на этот стол и проверить, насколько быстро ему удастся снять с меня сапоги и юбку. А тонкие колготки не продержались бы в его руках и секунды.
— Прекрати, — говорит он, а я не могу удержаться от смеха.
Я знаю, что, будь он сейчас здесь, он бы увидел мои раскрасневшиеся щеки.
— Я? Но я ведь ничего не делала, — произношу я самым невинным тоном, хотя мысленно снова возвращаюсь к его рукам и представляю, что он мог бы сделать ими со мной. Прямо в этой комнате.
— Еще как делала. Ты забываешь, что я знаю твои мысли лучше тебя самой, детка. Так что, если не хочешь увидеть, как я, оставляя за собой кровавый след по всему дому, пытаюсь добраться до тебя, советую послушаться и немедленно вернуться. Ко мне.
— К тебе, — шепчу я.