— Клянусь, больше ты не выйдешь из дома, если только не будешь привязана ко мне, — выдыхает он, прижимаясь ко мне.
Его чрезмерная забота вызывает у меня тихий смешок, но я чувствую, как он дрожит, и, обхватив ладонями его лицо, заставляю оторваться от моей шеи.
— Со мной все хорошо. Он меня не ранил, — заверяю я его.
Хотя именно в эту секунду царапина на ноге начинает саднить, и, разумеется, Роман ее замечает.
— Где? — только и спрашивает он.
— Просто небольшая царапина на ноге, обещаю.
Он опускается передо мной на колени, чтобы осмотреть рану, и лишь спустя несколько секунд поднимается и целует меня в макушку.
— И только поэтому это здание до сих пор стоит, а весь город еще не сожжен дотла. Потому что, если бы он причинил тебе более серьезный вред, Луна, ни одна молитва и ни одно чудо на свете не спасли бы его от моих рук.
Я прислоняюсь лбом к его лбу, позволяя сердцу постепенно успокоиться.
Затем раздается еще один голос, и я понимаю, что это Дэмиен.
— Пойдем, нам нужно поговорить, — говорю я Роману.
Глава 26
Рокси
Я смотрю на свою лучшую подругу, снова и снова повторяя про себя одну и ту же фразу. Она в порядке, она не пострадала, это всего лишь царапина.
Но сколько бы раз я ни повторяла эти слова, мне никак не удается заглушить мрачные мысли. Я могла опоздать. Могла найти ее в луже крови, с пустым взглядом и окровавленной георгиной рядом. Они могли похитить ее. Могли сотворить с ней нечто гораздо более ужасное. От одной этой мысли к горлу подкатывает тошнота, а желудок болезненно скручивается в тугой узел.
— Думаю, один из них был итальянцем, — голос Луны вырывает меня из размышлений, и я хмурюсь.
— Почему?
— Я выросла в доме, где у нас был немного другой акцент, отличавшийся от того, как говорили остальные. Было что-то особенное в том, как он произносил некоторые слова. Если не итальянец, то, возможно, испанец, но он определенно не был носителем языка.
Дэмиен тут же встречается со мной взглядом, а я вспоминаю свадьбу, которую организовала для Луки. Мне совершенно не нравится это совпадение. Ни капельки. И судя по его напряженному взгляду, ему тоже.
Их было двое. Двое мужчин, которые напугали Луну. Я пытаюсь вспомнить, слышала ли еще чей-нибудь голос в ту ночь, когда напали на мою мать, но нет. Могу поклясться, что слышала только один мужской крик.
После того как Роман увозит Луну домой, я направляюсь к Дэмиену, все еще погруженная в свои мысли.
К тому моменту, когда мы покинули склад, солдат Романа уже пришел в себя. Хотя я уверена, что после такого удара у него будет адски болеть голова. Но я никак не могу перестать прокручивать в голове предупреждение, которое тот психопат передал через Луну.
Что, если я подвергаю опасности всех, кого люблю, только потому, что не могу смириться со своей чертовой судьбой? Что, если в конце концов он кого-нибудь убьет, а мне придется всю оставшуюся жизнь нести на своей совести этот груз?
Внезапно я чувствую, как теплые ладони обхватывают мое лицо, и поднимаю глаза на Дэмиена.
— Не позволяй его угрозам проникнуть тебе в голову, потому что именно этого он и добивается. Напугать тебя, заставить отгородиться от всех.
— Если бы сегодня все не ограничилось предупреждением, если бы он действительно причинил Луне вред... — шепчу я, озвучивая мысль, от которой у меня немело все тело, пока мы ехали к тому складу.
Он тяжело сглатывает, потому что тоже понимает: мы могли опоздать.
— Мы его поймаем. У меня есть зацепка, а теперь, когда Луна рассказала о двух мужчинах, у нас появилось еще несколько деталей этой головоломки.
— А что насчет Марко? — спрашиваю я, потому что все это кажется слишком странным.
Кровавый Георгин впервые приблизился ко мне именно на свадьбе его сына. А теперь Луна говорит, что, по ее мнению, у одного из нападавших был акцент.
Несколько секунд Дэмиен просто изучает меня взглядом, а я невольно отвлекаюсь на ямочки на его щеках и несколько прядей волос, упавших почти на глаза.
И мое сердце, которое до этого казалось зажатым в тиски, наконец получает возможность вздохнуть.
— Не думаю. Я знаю Марко, и хотя все это выглядит чертовски странным совпадением, не считаю, что нам стоит из-за него беспокоиться.
— Хорошо, — отвечаю я.
Когда он опускает руки и притягивает меня к своей груди, я не сопротивляюсь.
Целых тридцать минут я была уверена, что найду свою лучшую подругу в луже крови, с темно-бордовой георгиной рядом. Целых тридцать минут я снова и снова переживала тот миг, когда увидела свою мать с пустыми, безжизненными глазами. Целых тридцать минут я вновь была тем ребенком, который за одну ночь потерял всю свою вселенную.
И сейчас, слушая, как его сердце бьется у моего уха, ощущая окутывающий меня аромат мускуса и кожи, я позволяю стенам, которыми окружила себя, рухнуть.