Стоящий передо мной мужчина делает несколько шагов в мою сторону, направляет на меня лезвие, испачканное моей кровью, и произносит:
— НЕ ПЕРЕБИВАЙ ЕГО!
— Луна, единственная причина, по которой ты сейчас не истекаешь кровью на этом полу, заключается в том, что я знаю: Рокси не так просто простит меня, если я причиню тебе вред. НО ЕЙ НЕ СТОИТ ИСПЫТЫВАТЬ МОЕ ТЕРПЕНИЕ!
Последние слова он буквально рычит, но мой взгляд по-прежнему прикован к мужчине передо мной, который, кажется, совершенно мной заворожен.
Когда он делает еще два шага вперед, я отступаю на два назад, одновременно разыскивая глазами пистолет. И замечаю его в нескольких метрах от себя, ближе к мужчине.
— Даже не думай, — цокает он языком.
И я почти физически ощущаю его улыбку под маской.
Он хочет, чтобы я это сделала. Хочет, чтобы я бросилась к пистолету и дала ему повод снова на меня напасть.
— ЕСЛИ ОНА ВСЕ-ТАКИ СОСТОИТСЯ, ПЕРЕДАЙ ЕЙ, ЧТО Я НЕ НЕСУ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ВСЕХ СЛЕДУЮЩИХ ЖЕРТВ! А ЧТОБЫ ОНА ТОЧНО ПОНЯЛА, ТЫ СТАНЕШЬ ПОСЛЕДНЕЙ, ЛУНА. ДАЖЕ ЕСЛИ ТЕБЯ ЗАПРУТ В ТЮРЬМЕ С САМОЙ СТРОГОЙ ОХРАНОЙ, Я ДО ТЕБЯ ДОБЕРУСЬ.
— Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься это сделать, — отвечаю я, гордо вскинув голову.
Я не позволю запугать себя этим психопатам, убившим столько женщин в их собственных домах.
Они трусы, прячущиеся за масками и возомнившие себя богами. И я уверена, что именно это дает им ощущение удовольствия и власти. Возможность наблюдать, как жизнь угасает в глазах их жертв, чувствовать их беспомощность.
Мужчина передо мной слегка вздрагивает, и я понимаю, что он смеется.
— О, не могу дождаться, когда ты окажешься под моим ножом. Когда увижу, как расширятся твои глаза от осознания, что ты сделаешь последний вдох, а мое лицо навсегда отпечатается на твоей сетчатке. Я позабочусь о том, чтобы ты выкрикивала мое имя, когда будешь кричать.
Я делаю шаг к нему, продолжая краем глаза следить за пистолетом, и пытаюсь унять дрожь. Воздух пропитан тяжелым металлическим запахом, но я заставляю себя не обращать на него внимания.
— Когда он доберется до тебя, то начнет с глаз, — произношу я с улыбкой.
Мужчина слегка склоняет голову набок, пытаясь понять, о чем и о ком я говорю, но я продолжаю.
Он придет. Как всегда.
— Не знаю точно, каким способом он остановит кровотечение, но фантазии ему не занимать. Потом он удалит тебе селезенку. Говорят, это адски больно, но твои крики только сильнее его раззадорят.
Я делаю еще один шаг. Если сейчас прыгну, то смогу добраться до пистолета.
Но тут снова раздается искаженный голос.
— На твоем месте я бы не тянулся к этому пистолету. Особенно когда мой собственный направлен прямо в голову твоему охраннику. И гарантирую, моя пуля попадет точно в цель.
Тогда мужчина передо мной замечает, насколько близко я подобралась к оружию, и смеется.
Когда он сокращает расстояние между нами, я чувствую запах... лаванды. Или чего-то очень похожего на лаванду.
А я ненавижу запах лаванды.
— О ком ты говоришь? Кто заставит меня истекать кровью?
— О человеке, который прямо сейчас придумывает сотню разных способов расчленить тебя, — отвечаю я.
В этот момент раздается визг тормозов. Машины еще далеко, но мне совершенно ясно, кто приближается. И, судя по всему, организатору этой встречи тоже.
— Отступаем, — доносится откуда-то сверху.
Коротко кивнув, мужчина бросается к одному из выходов, а я кидаюсь к пистолету.
Он уже в нескольких метрах от меня, и я понимаю, что ни за что не попаду ему в голову, как бы ни старалась. Несмотря на многочисленные уроки стрельбы, таланта к этому у меня попросту нет, и половина моих выстрелов проходит мимо цели.
Я не знаю, отошел ли второй мужчина от Сергея, но это мой единственный шанс. И, возможно, просто не сумев сдержать порыв, я трижды стреляю в сторону убегающего мужчины, однако все пули пролетают мимо.
Добравшись до двери, он оборачивается и машет мне рукой. Между нами больше тридцати метров, но я все равно стреляю еще два раза. Обе пули попадают лишь в дверь позади него.
Ноги сами несут меня наверх, на поиски Сергея. Поднявшись, я вижу висящее тело подрядчика и вынуждена отвернуться, чтобы меня не стошнило.
В одной из самых дальних комнат я нахожу Сергея. Он без сознания, на голове глубокая рана. Я прижимаю пальцы к его шее и чувствую слабый пульс.
Только после этого позволяю себе выдохнуть.
— ЛУНА! — слышу я крик Романа со стороны входа в фабрику.
— Я ЗДЕСЬ, НАВЕРХУ! — кричу в ответ, продолжая пытаться привести Сергея в чувство.
Через несколько секунд я слышу шаги Романа на лестнице, и, как только он появляется в комнате, все мое тело мгновенно расслабляется.
Мне даже не приходится подниматься самой. Роман подхватывает меня прямо с пола, где я стояла на коленях рядом с Сергеем, и прижимает к себе.