Я не красивый. Я сломан настолько, что ко мне следовало бы прикрепить предупреждающую табличку, и мужчина получше держался бы от нее подальше. Но я никогда не утверждал, что я лучше других. Я просто достаточно эгоистичен, чтобы оставить ее себе вопреки всему.
Одна ее рука остается на груди. Пальцы сжимают и разминают мягкую плоть, перекатывают сосок между большим и указательным пальцами. Другая скользит вниз по животу, по изгибу бедра, к промежности.
Она медленно вводит в себя два пальца, и у меня едва не белеет перед глазами. Ее половые губы припухли и покраснели, клитор стал почти алым от моих ласк, но она не останавливает размеренных движений, продолжая вводить и выводить пальцы.
— Блядь, Роксана, — стону я, не в силах отвести взгляд.
Мои глаза прикованы к этому месту, а в голове разворачивается фантазия, в которой ее пальцы заменяет мой член. В которой именно я наполняю ее, растягиваю, завладеваю каждым сантиметром ее тела. В которой я чувствую, как ее стенки обхватывают меня точно так же, как сейчас обхватывают ее пальцы.
Я еще крепче сжимаю член, подстраиваясь под ритм ее движений и представляя, будто меня окружает ее жар, а не собственная ладонь.
— Дэмиен, — выдыхает она срывающимся голосом, — я сейчас снова кончу.
Мое имя на ее губах заставляет член резко дернуться в руке. По позвоночнику пробегают мурашки, и я стискиваю челюсти, каждая мышца моего тела каменеет, потому что мне приходится подавлять все первобытные инстинкты, которые вопят, требуя овладеть ею. Я хочу оказаться внутри нее с такой яростной силой, что это пугает даже меня. Хочу прижать ее к кровати и трахать, пока мы оба не потеряем способность двигаться.
Но она не готова. Пока еще нет. И я не стану торопиться, не испорчу наш первый раз. Она заслуживает большего, чем отчаянный, грубый трах, даже если именно этого сейчас требует мое тело.
— Не останавливайся, — приказываю я хриплым голосом. — Дай мне еще раз увидеть, как ты теряешь контроль, малышка.
А затем, словно забивая последний гвоздь в крышку моего гроба, Роксана начинает улыбаться. Эта невинная, убийственная улыбка, которая прекрасно знает, что со мной делает. Улыбка, обещающая все на свете и одновременно дарящая сладкую пытку. Она смотрит на меня из-под ресниц, ее веки полуприкрыты, а глаза потемнели от желания.
— Дэмиен, — шепчет она, прикусывая нижнюю губу, и ее бедра начинают дрожать вокруг собственной руки. Она ускоряет движения, пальцы скользят все быстрее, и я слышу, насколько она мокрая. — Кончи вместе со мной.
Три слова. И мне конец.
Моя голова запрокидывается, из горла вырывается утробный стон, когда я мощно кончаю, и удовольствие обрушивается на меня словно товарный поезд. Член пульсирует в руке, изливая сперму ей на живот и бедра, помечая ее моей разрядкой. Густые струи покрывают ее кожу, словно заявляя на нее права, клеймя ее как мою.
Кажется, этот оргазм длится целую вечность. Каждая новая пульсация выжимает из меня еще больше, пока я не оказываюсь совершенно опустошенным.
Если у меня когда-либо и оставались иллюзии, будто эта женщина не обвела меня полностью вокруг своего маленького пальчика, то звуки, которые она издает сейчас, эти прерывистые стоны, пока наблюдает, как я теряю контроль, сделали ситуацию предельно, мать ее, ясной.
Я принадлежу ей. Полностью. Безвозвратно. И другого мне не нужно.
Придя в себя, я опускаю на нее взгляд и не могу сдержать улыбку, расплывающуюся по лицу.
— Ты никогда не выглядела лучше, солнышко.
— Теперь мне опять придется идти в душ, — ворчит она, но в голосе нет ни капли раздражения.
Более того, я готов поклясться, что слышу в нем нежность. Но что, черт возьми, я понимаю в подобных чувствах? Я настолько отчаянно жажду ее любви и внимания, что вполне могу видеть то, чего на самом деле нет.
Я подхватываю ее на руки, заслужив тихий протест, и несу в душ. Полностью избавившись от брюк, захожу в душевую кабину вместе с ней и наливаю немного шампуня на ладони.
— То, что произошло, неправильно, — слышу я ее шепот у своей груди.
— Согласен. Это было не просто правильно. Это было потрясающе, — отвечаю я, хотя сердце болезненно сжимается, когда вижу, насколько противоречивые чувства она испытывает.
— Мы не пара, Дэмиен.
— Мы партнеры, Роксана, а это лучше любых отношений. Хочешь продолжать сопротивляться? Отлично. Но я буду раз за разом раздвигать эти границы, пока ты не поймешь, что мы с тобой — неизбежность.
Мои руки втирают шампунь в ее волосы, и я не могу сдержать тепло, разливающееся в груди, когда слышу, как она довольно мурлычет от прикосновений моих пальцев к чувствительным местам за ушами и на висках.
— Когда я была маленькой, я ходила на танцы. Занималась ими, потому что Иветт настояла на этом: по ее меркам, я была слишком толстой для своего возраста.
Я продолжаю массировать ей голову, не сводя глаз с ее лица. Как же мне хочется добраться до женщины, которая посмела заставить ее чувствовать себя такой ничтожной. Как бы я хотел оказаться рядом с ней тогда, чтобы заверить, что она всегда была самой прекрасной женщиной.