» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 40 из 127 Настройки

Я не могу произнести слово любовь. Если она ответит утвердительно, я знаю, что орган у меня в груди рассыплется в прах. С того самого дня, когда год назад я увидел ее на фабрике, куда она попала после похищения бывшим Луны и где в итоге укусила за член главаря ирландской мафии, я не могу даже представить, что ее душа может принадлежать кому-то другому.

Я знаю, что она боится впустить меня в свою жизнь. Но как бы отчаянно она ни сопротивлялась, она моя. С первого дня и до последнего.

Она внимательно смотрит на меня и, вздохнув, отвечает:

— Нет. Честно говоря, я даже не знаю, любила ли его когда-нибудь по-настоящему. Может, именно поэтому все мои отношения длятся всего несколько месяцев.

Нет, малышка. Твои отношения длятся всего несколько месяцев потому, что твое сердце знает: ни один из этих мужчин не тот самый.

— Он был придурком? Безусловно. Но я и сама предпочитала задерживаться в офисе допоздна, доделывая всякие мелочи, лишь бы не возвращаться к нему домой. Я пыталась стать ради него более милой версией себя, более покладистой. Во мне слишком много огня, и, похоже, я сжигаю дотла любые отношения.

Я кладу ладони ей на икры и, прежде чем она успевает возразить, подтягиваю ее к себе.

— Дэмиен, что ты делаешь? — спрашивает она, но ее зрачки расширены, а я знаю свою женщину.

Если бы я переступил черту, меня бы уже пригвоздили к ближайшей стене.

— Я тут понял, что, хотя ужин я пропустил, десерт все еще ждет меня на столе, — мои губы изгибаются в порочной ухмылке, пока я приподнимаю ее ночную сорочку, наполовину ожидая пощечины. Но, если честно, даже если она прикончит меня прямо сейчас, я умру с улыбкой, благодаря за это богов.

— Что? — ее голос звучит слегка сдавленно, но, кажется, она даже не замечает, что раздвигает ноги еще шире.

Не сводя с нее глаз, я медленно стягиваю с нее трусики. Сомневаюсь, что она осознает, насколько слабо сейчас сопротивляется.

Моя кожаная куртка падает на ковер, следом за ней летит рубашка. Уже в следующую секунду ее ноги оказываются у меня на плечах, а мои губы касаются ее кожи.

— О боже.

О боже, действительно. Потому что именно таким, должно быть, и ощущается рай на вкус.

Это все, что она успевает произнести, прежде чем ее бедра начинают двигаться мне навстречу, ища большего, требуя большего. И я отдаю ей все, что у меня есть.

Мои ладони ложатся ей на ягодицы, скользят по мягким округлостям, нежно массируя их, пока я притягиваю ее как можно ближе. Я хочу, чтобы она задушила меня своими бедрами. Хочу утонуть в ней, услышать, как она выкрикивает мое имя, и вытатуировать его на ее коже.

Потому что ни один мужчина никогда не будет боготворить ее так, как я. Никто другой не узнает, где именно нужно прикоснуться, чтобы она ахнула, и с какой силой надавить, чтобы ее бедра задрожали.

— Дэмиен, мне нужно...

Я прекрасно знаю, что ей нужно. Мой язык медленно, намеренно проникает в нее, растягивая эту сладкую пытку, потому что я хочу, чтобы она прочувствовала каждую секунду. Хочу, чтобы она помнила этот момент, эти ощущения до конца своей жизни.

Ее вкус заполняет все мои чувства — сладкий, опьяняющий и целиком принадлежащий мне. Я стону, прижимаясь к ней губами, и от вибрации она резко подается бедрами навстречу моему рту.

Я чередую глубокие движения языком с медленными ласками ее складочек, собирая каждую каплю ее возбуждения. Ее вкус вызывает зависимость, и я мог бы наслаждаться им часами. Когда я распластываю язык и медленно провожу им от ее входа до клитора, она вскрикивает, а пальцы, запутавшиеся в моих волосах, сжимаются почти до боли.

Мой стояк болезненно упирается в молнию брюк, требуя освобождения, желательно глубоко внутри женщины, которая дрожит и извивается подо мной. Давление становится невыносимым, и каждый толчок пульсирующего члена напоминает о том, насколько отчаянно я в ней нуждаюсь. Не задумываясь, я опускаю руку, чтобы освободиться из тесных брюк, дрожащими пальцами расстегиваю пуговицу и опускаю молнию.

Облегчение приходит мгновенно, но его катастрофически мало. Я настолько возбужден, что это причиняет боль. Из головки уже выделяется предэякулят, и прикосновение прохладного воздуха к разгоряченной плоти заставляет меня простонать прямо у нее между ног.

Впервые в жизни я всерьез подумываю о том, чтобы потереться о простыни, лишь бы хоть немного ослабить это сводящее с ума напряжение. Потому что ее вкус на моем языке, ее пальцы, отчаянно вцепившиеся в мои волосы, эти прерывистые вскрики, которые она издает, пока я наслаждаюсь ею, то, как она произносит мое имя, словно молитву, — все это окончательно меня погубит.