Я поднимаюсь губами выше, целую его в щеку, а затем тянусь к его рту. Ноги в этих туфлях на каблуках просто убивают меня, но я напоминаю себе, что красота требует жертв.
Господи, как же мне хочется прямо сейчас их сбросить! Потому что мои пальцы на ногах уже готовы отвалиться.
— Что случилось? — спрашивает он.
— Эти каблуки сегодня меня доконают, — бормочу я ему в губы между поцелуями.
— Сними их.
— Если ты думаешь, что я стану танцевать босиком на полу, по которому прошлось бесчисленное количество людей, то, боюсь, мы с тобой недостаточно хорошо знакомы, — смеюсь я.
Он несколько секунд смотрит на меня, и мои щеки вспыхивают, потому что в его глазах появляется тот самый пристальный, обожающий взгляд, от которого у меня сбивается дыхание.
— Сними туфли и поставь ноги на мои, — говорит он.
Простите, что?
— Извини, кажется, твоя травма головы снова дала о себе знать. Ты сейчас серьезно предложил мне танцевать босиком, стоя на твоих ботинках?
— Именно это я и сказал, — отвечает он с улыбкой, от которой ямочки на его щеках становятся еще заметнее.
— Тогда вместо меня больно будет тебе, так что не думаю, что это решение проблемы. Но я ценю твою заботу, малыш.
В следующую секунду он опускается на колени прямо посреди танцпола и берется за мои туфли. И хотя мне хочется возразить, вид стоящего передо мной на коленях Дэмиена на несколько мгновений полностью лишает меня способности соображать. Причем это оказываются очень важные мгновения, потому что он успевает снять с меня туфли и жестом подозвать Стефана, который подходит и забирает их.
После этого Дэмиен осторожно приподнимает меня, устраивая так, чтобы обе мои ступни оказались поверх его ботинок.
— Я тяжелая, Дэмиен, — бормочу я, не поднимая на него глаз.
— Ты идеальная.
Он целует меня в щеки, крепко прижимая к себе обеими руками.
Должна признать, после нескольких часов пыток в этих туфлях ощущения почти сравнимы с оргазмом. Возможно, именно поэтому я начинаю целовать и покусывать его шею с куда большей страстью, чем прилично проявлять на публике.
Я даже не знаю, сколько времени мы проводим вот так, покачиваясь в такт музыке, но мое сердце словно вот-вот разорвется от переполняющего его тепла.
В какой-то момент Дэмиен подхватывает меня на руки, и мои ноги инстинктивно обвиваются вокруг его талии.
Платье задирается еще выше, но прежде чем я успеваю об этом задуматься, Дэмиен уже несет меня к своему кабинету.
— Эй, Луна и Роман все еще там! — говорю я со смехом.
— Гарантирую, что у Романа насчет его невесты точно такие же мысли, как у меня насчет тебя. Только, в отличие от него, у меня здесь есть личный кабинет, которым я намерен воспользоваться по полной программе.
Мы входим в его кабинет, и Дэмиен с грохотом захлопывает дверь, продолжая нести меня к дивану.
Я замечаю свои туфли, оставленные возле кресла Дэмиена, но тут же забываю о них, когда муж садится на диван, усаживая меня к себе на колени.
Его рука погружается в мои волосы, и я не могу удержаться от поцелуя. Его губы имеют привкус виски, кожи и мускуса — вкус, от которого я, похоже, стала зависимой, потому что сейчас целую его с совершенно нескрываемой жадностью.
Когда моя ладонь ложится ему на шею, а поцелуй становится глубже, из груди Дэмиена вырывается гортанный стон.
Я чувствую, как его возбуждение упирается мне между ног, и, вспомнив, что он скрыл от меня всю историю с Марко, решаю, что небольшая пытка послужит ему хорошим уроком.
Я начинаю двигать бедрами и, найдя ритм, который доставляет мне удовольствие, прилагаю все усилия, чтобы его удерживать. Я знаю, что мои трусики насквозь промокли и удовлетворить эту потребность было бы так просто, но нет.
— Роксана, мне нужно оказаться внутри тебя. И прямо сейчас, — говорит он почти задыхаясь, с потемневшими глазами.
Мое лицо расплывается в широкой улыбке, и, не отрывая от него взгляда, я ускоряю движения. Я уже так близко, так близко, и знаю, что он это видит по тому, как сильно сжимает челюсти.
— Ты не кончишь на мои джинсы, Роксана, — цедит он сквозь зубы.
Но, кажется, он не замечает, что его руки сжимают меня все крепче, подстраиваясь под заданный мной ритм и фактически помогая мне тереться о него.
Потому что, как бы он ни разрывался между противоречивыми желаниями, какие бы угрозы ни произносил, его тело всегда выберет мое удовольствие прежде собственного.
Я чувствую, как под платьем спина слегка покрывается потом, а бедра начинают дрожать от напряжения и нарастающего наслаждения. Пульсация становится все быстрее и сильнее, дыхание сбивается.
Я приближаю губы к его губам, но останавливаюсь в каком-то миллиметре от поцелуя.