Мы втроем садимся на диван, Власов в кресло напротив, отцы стоят со злющими лицами.
— В ночь с пятницы на субботу неподалеку от коттеджного поселка «Дубки» сбили двадцатилетнего мужчину. Его оттащили с дороги, бросили в кювет и оставили там умирать. К счастью, ему удалось выжить. Сейчас он находится в больнице. Состояние тяжелое, но врачи говорят, что у него есть все шансы.
— Это они сделали? — кивнув на нас, рычит Олег.
Отец прожигает нас взглядом, медленно сжимает руки в кулаки, а Власов достает телефон, водит пальцем по экрану и включает видео. Видео, на котором, мать его, видно, как наша тачка сбивает парня, а затем из машины выходит девка.
— Эту девушку, — увеличивает ее лицо, — ищут сейчас по всей Москве. Она пропала в ночь с пятницы на субботу. И теперь у меня один вопрос, — в упор смотрит на меня. — Где она?
Глава 13. Есть деньги — нет проблем
Лео
На часах шесть утра, уже рассвело. Джип едет по лесной тропе, под тяжелыми колесами хрустят ветки.
— Ублюдки! — злобно выплевывает в наш адрес отец. Примерно в сотый раз за эти три часа поездки.
Мы с Максом и Тимуром думали, что батя с Олегом кастрируют нас кухонными ножами, но вместо этого мы получили пиздюлей, а затем наблюдали, как отец крушил в доме мебель и выкрикивал в наш адрес, так скажем, не совсем приятные слова.
Я не люблю, когда со мной так общаются. Внутри все закипело, когда он называл нас кончеными тварями, мразями.
Лично я вообще не выношу критику. С детства. Поэтому на моем счету до хера драк, в том числе с преподами, которые позволяли себе слишком многое. Но в этот раз я вынужден был держать себя в руках. Понимал, что отец был не в состоянии вести с нами конструктивный диалог. Он вышел из себя, когда его дружок из полиции показал видео, а когда тот покинул наш дом с толстым конвертом, батя слетел с катушек. А нет, перед тем как устроить нам взбучку, он приказал своей белобрысой курице свалить к подруге, чтобы не видела, что будет происходить в доме. У нее слишком длинный язык, и ей не нужно знать о том, что мы сделали.
В три часа ночи нас затолкали в джип и повезли обратно к охотничьему дому. Подгадали, чтобы прибыть сюда к рассвету.
Олег едет с батей спереди, я с парнями на заднем. Мы всю дорогу молчим, а отцы уже перебрали все маты и теперь только плюются в наш адрес.
— Мрази! — кипит отец. — Я вам такую райскую жизнь устрою, что мало не покажется.
Мы понимаем, что на этот раз не отделаемся блокировкой карт и лишением тачки. Отец заберет у нас все, оставит без бабла, нас точно ждет домашний арест, и, наверное, он придумает еще какое-нибудь наказание.
Да, знаю, что на этот раз мы слишком далеко зашли, и по-крупному подставили отцов. Если бы не их приятель из органов, то мы сейчас не в лесу были бы, а давали бы показания. Затем нашими фотками заполонили бы все новостные ленты, вся страна желала бы нам сгнить в тюрьме, отцы пошли бы под раздачу. В общем, прихуели бы знатно.
Блядь, я до сих пор в шоке, что нас засняла камера на столбе. Как так? Я же сам лично все проверил. Как я мог не заметить ее?
Эта камера едва не стала нам приговором. Из-за нее мы чуть не лишились свободы. Там было видно все: и как сбили чувака, и как девка рванула в поле, потом — швырнули ее башкой о камень и затащили в багажник.
Нам впаяли бы по полной программе.
Конверт с деньгами решил наш вопрос, видео уже стерто, и со всех камер, где засветилась наша тачка, тоже все подчищено. С девкой вопрос решен, но… что, если чувак очухается в больничке и вспомнит, какая тачка сбила его? Приятель отца сказал, что будет держать этот вопрос под своим личным контролем. Я так полагаю, если парень что-то вспомнит, то ему быстро помогут это забыть. Хер знает, сколько отец за все это заплатил, но конверт был очень толстый. Все предыдущие были раза в три меньше.
Тропа приводит нас к месту. Перед машиной распахивается пасть оврага, внизу виднеется река.
— Здесь? — рычит отец.
— Да, — покорно отвечает Тим.
Ссыкло, блядь! До чего уж стелется перед батей.
«Да, папочка, — мысленно изображаю его. — Вот здесь все и произошло. Вот здесь мы ее и грохнули. Прости, мы честно-честно больше так не будем».
Если сделал дерьмо, так оставайся мужиком, и смело смотри в глаза отцу, а не растекайся перед ним гребаной лужицей. Обоссысь еще от испуга.
Джип останавливается, выходим на улицу, парни — медленно, с виноватыми рожами, а я — прыжком. Втягиваю носом свежий воздух, накидываю на голову капюшон и пружинистой походкой иду за остальными.
— В темно-синем лесу, где трепещут осины, — пою я, что выводит отца из себя.
— Что лыбишься?! Весело тебе? — резко развернувшись, гремит он. Сжимает губы, подлетает ко мне и выворачивает карманы черной толстовки. — Где таблетки? Таблетки, мать твою, где?! — хлопает по карманам спортивок.
— Внутри, — шире улыбаюсь, приложив руку к желудку. — Вот туточки.