Рядом с ней стоит мужчина. Огромный, с густой бородой, небрежные волосы лежат на плечах. Взгляд суровый, тяжелый.
Бабушка снова промакивает мне лоб, я пытаюсь повернуть голову, но она трещит, будто ее сжимают тисками. Пытаюсь пошевелить рукой, но ничего не выходит. Все тело болит, ребра ноют, ноги будто налиты свинцом.
— Оставить ее в сознании или зажечь травы, чтобы уснула? — глядя на мужчину, спрашивает бабушка.
— Пусть потерпит. Ей пора восстанавливаться.
— Мы нарочно не давали тебе проснуться до конца, чтобы ты не чувствовала всей этой боли, — ласково гладит меня по голове. — Как ты себя чувствуешь, внученька?
— Где я? — выталкиваю из себя воздух.
Мужчина наклоняется ко мне.
— Ты не помнишь, как оказалась в лесу?
В лесу? Я была в лесу? Что я там делала? Мы с бабулей ходили за ягодами? Я… я ничего не помню.
— Где моя бабушка? Она здесь? — шепчу, глядя на них по очереди, до сих пор не понимая, кто эти люди.
Мужчина молча садится рядом с кроватью, набирает полную грудь воздуха.
— Несколько дней назад я вытащил тебя из воды. Ты нахлебалась, была без сознания. Я еле довез тебя в лодке до дома.
— Я была в воде?..
— Тебя скинули в реку. Я видел парня на краю обрыва, который толкнул тебя вниз. По-прежнему ничего не помнишь?
— Н-нет… — шепчу дрожащими губами, пытаясь переварить его слова. Кто мог столкнуть меня в реку? О каком парне он говорит?..
— В том месте, где я обычно рыбачу, не бывает людей, но в тот день я услышал песню. Она доносилась сверху. Затем песня сменилась криком, я поднял голову и увидел, как тебя толкают с обрыва. Думал, что не успею спасти. Затащил тебя в лодку, сделал искусственное дыхание, и ты подала признаки жизни. А дальше мне оставалось довезти тебя до дома. Путь неблизкий, поэтому не было никаких гарантий, что ты продержишься.
Его слова падают на меня, как камни. И вместе с ними возвращается память — кусками, вспышками: волки, прятки, мужчина с татуировкой птицы на спине, багажник, холод, ветки, царапающие спину, чавканье сырой земли под лопатами.
В глазах застывает ужас, внутри все переворачивается.
Меня хотели убить эти трое подонков. Они собирались закопать меня в лесу.
Перед глазами вспыхивает образ одного из близнецов: безумная улыбка, суженные зрачки, голос — тихий, добрый, но настолько пугающий, что и сейчас мое тело обносит мелкой дрожью.
Теперь я помню, как мне было страшно, как я готовилась умереть, и… как увидела среди деревьев медведя.
Он спугнул их. Зверь дал мне возможность выжить. Но я запомнила последний взгляд подонка, перед тем как отправиться прямиком в бездну. Запомнила его сжатые губы, его холодные глаза, и удар ногой по ребрам, который отправил меня в реку.
Закрываю глаза и вижу соловья, который кружится в отдаляющемся небе. Это последнее, что я запомнила перед тем, как ледяная река схватила меня.
— Ты сильная девочка, — гладит по волосам бабушка. — Так отчаянно боролась за свою жизнь и не дала смерти забрать тебя.
— Можно воды? — прошу я, приоткрыв глаза, из которых вырываются слезы.
Мужчина просовывает руки под мои плечи, слегка приподнимает. Бабушка подносит чашку к моим губам. Вода льется в пересохшее горло, и я не могу насладиться ею, глотаю жадно, будто ничего вкуснее в жизни не пробовала.
— Ложись, Даша, — говорит мужчина, называя меня по имени.
— Вы знаете мое имя?
— Кое-что о тебе знаю, — кивает он. — Раз пропал человек, то его наверняка должны искать, и мне нужно было выяснить, кто ищет тебя, а еще лучше — выйти на твоих родственников. Для этого я поехал в деревню, где ловит мобильная связь, там зашел в интернет и наткнулся на пост.
Он достает телефон из кармана куртки, какие обычно носят охотники — плотной, в камуфляжной расцветке, — водит пальцем по экрану и разворачивает его ко мне.
— Это пост из студенческого сообщества.
Смотрю на свое фото в красной рамке и читаю: «Пропала студентка первого курса Дарья Соловьева». Дальше — мои приметы, в чем я была одета.
Этому посту уже несколько дней.
Меня накрывает волной паники.
Бабушка. Она, наверное, сходит с ума от горя.
— Мне нужно срочно связаться с бабушкой! Нужно сказать, что я жива! Позвоните, ей, сообщите, что…
— Твоя бабушка в больнице, — слова мужчины ударяют как пощечины. — Об этом кто-то написал в комментариях под постом.
У меня внутри все сжимается. Подбородок дрожит, глаза жгут слезы.
— Что с ней? Сердце?..
— Этого я сказать не могу.
— Но если ей сообщат, что я жива, то она пойдет на поправку, — всхлипываю я. — Нужно позвонить в больницу.