«Пропала студентка первого курса Дарья Соловьева. Рост 160см, худощавое телосложение, волосы светло-русые, глаза голубые. Была одета в серую футболку, джинсы голубого цвета и джинсовую куртку. Вышла из общежития в пятницу вечером и не вернулась. В настоящий момент ее местонахождение неизвестно. Если вы располагаете какой-то информацией просьба сообщить по этому номеру или по телефону 112».
Мы были к этому готовы.
Читаю комментарии под постом:
«Девочка, найдись живой и невредимой!»
«Даша, надеюсь, что с тобой все хорошо. Выйди на связь».
«Да загуляла она, выходные же. Рано бить тревогу. Сейчас очухается на какой-нибудь хате и поедет в общагу»
«По любому на вписке»
«У первокурсницы посвящение в студенты, не мешайте ей отрываться»
«Пока все московские клубы не обойдет, в общаге не ждите. Знаю о чем говорю, сама была приезжей студенткой».
Ей отвечает какой-то Стас Яров:
«Даша не гуляет по клубам. Она далека от этого. С ней точно что-то случилось!»
А-а, так это же ее дружок из поселка.
Короче комментов много. Кто-то пишет, что она скромная и домашняя девочка, которая точно не могла загулять, но большинство все же решило, что девка ушла в отрыв.
«Даша, пожалуйста, выйди на связь, — пишет какая-то Людмила Андреевна. — Бабушке стало плохо, она в больнице. Не переживет, если с тобой что-то случится. А тем, кто пишет о Даше плохо, я так скажу: вы ее лично не знаете, так что хватит устраивать в комментариях помойку!!! Я ее с детства знаю и уверена в том, что ни в какой клуб она не пошла! Лучше помолитесь за нашу девочку, так от вас будет больше пользы».
Макс едет с Олегом впереди, в нашей тачке, и тоже пересылает мне этот пост.
В переписках мы ничего не обсуждаем, как и договаривались.
Уверены: нас никто не будет подозревать. В старом парке, где мы поймали девку — нет камер. И там, где мы ее посадили в машину, тоже нет ни одной камеры. Наша тачка засветилась на трассе, когда ехали к Беркуту и обратно, но это ни о чем не говорит — мы просто катались, вот и все. Багажник отмыли сегодня после охоты, когда отцы ездили в деревню к знакомому егерю, а вещи девки закопали в лесу — ее сумку, какой-то футляр и магниты с кремлем. Симку из телефона тоже достали и сломали, как и сам телефон.
Никто ее не найдет.
Никогда.
Когда ее труп всплывет, то голодный медведь или волки сразу поймут, что с ним делать. В тех местах никого не бывает, кроме нас. Грибники обычно трутся ближе к трассе, никто не заходит в глубь. Так что у нас все под контролем.
— Слушаю! — отвечает на звонок отец. — Приветствую. Нет, я не в городе. Буду минут через тридцать. У тебя что-то срочное? Просто я устал после охоты. Даже так?.. Понял. Тогда подъезжай ко мне через полчаса. Парни? Да, они со мной. Тоже ездили на охоту. Так, они опять что-то натворили?! — гремит отец, покосившись на Лео.
Я напрягаюсь.
Уже понимаю, что отцу звонит его друг из органов. Неужели он что-то раскопал?
— Да, обсудим на месте. Скоро буду. Выдвигайся ко мне, — говорит отец, скидывает звонок и каменеет от злости. — Живо признавайтесь, что произошло! Я все равно узнаю, так что лучше услышу это от вас, а не от Власова, который сказал, что это нетелефонный разговор.
— Я не понимаю, о чем ты, — равнодушно отвечает Лео. — Раз тебе звонил Власов, то это автоматически означает, что мы что-то сделали? Где, в лесу? — смеется брат. — Мы так-то были с тобой на охоте, если ты забыл.
— А с пятницы на субботу?! Думаешь, я поверил в сказку о том, что вас до дома просто сопроводила полицейская машина? Опять гонки устраивали?!
— Да какие гонки, отец? — возмущаюсь я. — Мы ничего не нарушили, честное слово.
Пытаюсь врать убедительно, а самого потряхивает. Хер знает, с чем к нему приедет Власов. У него же явно на нас что-то есть.
Лео тоже нервничает, дергает ногой, крутит в руке телефон.
Сначала Олег въезжает в открывшиеся ворота, затем — отец, ставят машины в гараж, выходим и видим, как к дому подъезжает Власов.
— Походу нам пиздарики, — говорит Лео Максу, который еще не в курсе, зачем сюда пожаловал представитель власти.
— Что случилось? — шепчет Макс.
— Не знаю. Но точно ничего хорошо ждать не стоит.
Власов жмет руку отцу, затем — Олегу, и переводит на нас взгляд, которым можно убить целое войско.
— Вы перешли черту!
Мы переглядываемся.
— Что произошло? — спрашивает Олег. — Они снова во что-то вляпались?
— Вляпались. Да так вляпались, что теперь не отмоются. Лучше внутри все обсудить, без лишних ушей, — кивает на соседский дом.
— В дом! Немедленно! — толкает меня в спину отец.
Не разуваясь, проходим в гостиную, слушая возмущения белобрысой стервы.
— Куда в грязной обуви? Лео, только не по ковру! Лео, я же просила!
— Эля, оставь нас, — велит ей отец и одним взглядом прогоняет из гостиной.