Таким образом, у меня теперь была хорошая, но подержанная мебель, включая кресло. Все это находилось в одной комнате, как это обычно бывает в однокомнатных квартирах. Тут же стояла моя двуспальная кровать и огромный телевизор Ванды с очень не плоским экраном. Но светлой стороной было наличие у него пульта дистанционного управления.
Хорошо, что мне не нужно было беспокоиться о мебели, но зато теперь я переживала за деньги, которые хотела бы отдать Минди и Джеффу за их вещи. Минди легкомысленно проговорила тогда: «Да ладно тебе. Не знаю, почему я их оставила, кроме моего очевидного, но до сих пор неизвестного дара ясновидения. Видимо знала, что, в конце концов, она тебе понадобятся. Не говоря уже о том, что ты избавила меня от необходимости что-то с ним делать».
Она отказалась взять хоть цент, в основном потому, что в то время у меня не было и его. И до сих пор нет. Но я собиралась дать ей денег (гораздо больше одного цента), как только они у меня появятся.
После того как я отдам Минди хоть немного денег, наступит очередь нового чертова телевизора.
Чтобы привести жизнь в порядок, я расставила приоритеты. Размышляя об этом, я осторожно подошла к двери, так как звонок продолжал звонить. Излишняя осторожность не помешает даже в Гно Бон, маленьком городке, который в основном был тихим, но мог вести более чем приличную туристическую торговлю, или вел ее в те времена, когда у людей был достаточный доход.
И вообще, в последнее время в округе происходили всякие странные вещи, начиная с убийства Кертиса Додда, которое случилось через несколько дней после того, как Хэм позволил мне уйти от него три с половиной года назад.
Мне повезло, что в Гно Бон случилось только убийство Додда и вся последующая суета с его женой Битси — женщиной, которую я всегда любила, и ее другом Гарри, парнем, который мне всегда нравился, заказавшим убийство. Гарри убил еще несколько человек после того, как потерял рассудок и практически впал в безумство. Любое количество трупов, которое превышало единственное число, казалось мне безумством. Холден Максвелл и его девушка, а ныне жена, Нина, оказались втянуты в это дело, причем Нину похитили и чуть не застрелили на склоне горы.
В Гно Бог произошло только это, и я чувствовала себя счастливицей.
А вот в Карнале, соседнем городе, было гораздо больше неприятностей, и однозначно во множественном числе.
Выяснилось, что в Карнале орудует серийный убийца, и Хэм стал его жертвой, что еще больше меня взбесило, ведь многие люди прожили всю свою жизнь, не столкнувшись с ним, а топор в плечо вонзился за несколько городов вдали моего бывшему любовнику.
После этого, опять же в Карнале, стало ясно, что начальник полиции — расистский мудак. Выяснилось, что он подставил местного, но очень горячего, если верить фотографиям в газете, чернокожего парня, обвинив того в убийстве в чертовом Лос-Анджелесе. Вскоре после разоблачения этого дела, чувак сошел с ума, а он был бывшим начальником полиции. Он похитил беременную жену черного парня, и, к счастью, она застрелила его на склоне другой горы. К счастью, потому что получилось так, а не наоборот.
Затем в Карнале действовала еще одна сумасбродка. Это была фанатично религиозная женщина, которая убила какую-то жительницу Вайоминга и похитила ее детей, продержав тех в плену в своем доме целую вечность. Все выплыло наружу, когда одного из ребят обнаружили местный полицейский и его подружка, которые и позаботились о нем. Потом начался настоящий хаос, в результате которого ту самую подружку похоронили заживо. Причин я не поняла. Но мне не очень-то и хотелось. Я бросила слушать на фразе «заживо похоронили». Этого мне было достаточно.
Достаточно сказать, что теперь, открывая дверь, я не снимала цепочку, поскольку в моей дерьмовой квартире не было глазка. И пусть Минди, Мэйбеллин, Ванда, другие мои подруги Бекка, Дженна, Нина, а может, еще Арлин, Коттон или любой другой житель Гно Бон, поскольку я прожила там всю жизнь, знали, что со мной произошло, и считали нужным присматривать за мной.
Когда я увидела, кто стоит за дверью, мой рот раскрылся.
К счастью, жужжание дверного звонка прекратилось.
К несчастью, за дверью стоял тот, кого я меньше всего хотела видеть.
— Господи, у тебя что, нет глазка? — прорычал Хэм , выглядя разъяренным.
А если Грэм Рис выглядел или, что еще хуже, был разъярен — это очень плохо. Я поняла это еще пять месяцев назад.
Но мне было не до беспокойства по поводу ярости Хэма. Меня больше волновало, что он вообще делает здесь.
И чтобы это продемонстрировать, я поинтересовалась:
— Какого черта?
— Открой эту чертову дверь, Зара.
Я застыла на месте, а потом взяла себя в руки.
Этого не должно было случиться.
С нами покончено.
Я толкнула дверь и закрыла ее.
Проблема была в том, что это не сработало, так как носок ботинка Хэма оказался зажат между дверью и косяком.
— Открой дверь, Зара, — повторил он.
— Мы закончили, — сказала я ему через щель в двери. — Убери ногу.