Узкая, красивая крытая дорожка перед домом с одной стороны упиралась в гараж, с другой — в выдающуюся вперед часть кухни. Входная дверь открывалась в небольшую прихожую, следом за которой находилось помещение открытой планировки: гостиная прямо, столовая слева сзади. Кухня также находилась слева, только в передней части дома. В ней была широкая изогнутая барная стойка, которая вписывалась в общее пространство.
Пространство с гостиной отделялось двумя ступенями, что давало легкое ощущение зонирования пространства и не усиливало не такое уж и легкое прекрасное впечатление.
Цвет стен и потолка — песочный и кремовый, ковровое покрытие — толстая кремовая шерсть, так что общая атмосфера была теплой, но спокойной.
Я совершила множество модернизаций, за что теперь расплачивалась разными способами, и все они были буквальными. Я выбрала шкафы премиум-класса, гранитные столешницы, бытовую технику Whirlpool и встроенный шкаф в гостиной со стеклянными дверцами и встраиваемым освещением. И стоило все это чертовски дорого.
Еще я заменила двери, и вместо раздвижных стеклянных появились французские ставни, ведущие из гостиной, столовой и главной спальни на задний двор.
Большую часть стен занимали окна, закрытые сделанными на заказ римскими шторами, на которые я раскошелилась еще в те времена, когда в Гно Бон все было отлично.
Когда Грег жил здесь со мной, мы решили избавиться от моих старых вещей, которые были не слишком хороши, и он купил мебель и украшения, которые делали потрясающее пространство эффектным.
Теперь все это исчезло.
У меня остался диван, рядом с ним стояла лампа, а перед ним — поцарапанный, не совсем устойчивый журнальный столик, который я подобрала буквально на обочине дороги. Кофейный столик был самым худшим, поскольку он валялся рядом с местом, куда жертвовали ненужные вещи. Лампа и диван были лишь немного лучше, да и то с небольшим отрывом.
Моя подруга Мэйбеллин пожертвовала лампу и диван, когда Грег переехал. Она не была в восторге от этого, зная, что вещи — настоящий хлам, который стоял в гараже и ждал, пока ее муж соберется с силами и продаст его на сайте объявлений. Но она также знала, что лучше хоть что-то, чем ничего.
Если не считать огромного квадратного телевизора, который видел, как запускали MTV (его подарила другая подруга, Ванда), остальное большое пространство было пустым.
— Мебель досталась Грегу при разводе, — объяснила я.
Хэм опустил свой рюкзак и медленно повернулся ко мне.
Я поджала губы, увидев выражение его лица.
— Хочешь сказать, что твой бывший оставил тебя в доме, который находится в таком состоянии? — попытался уточнить Хэм.
Во время одного из моих многочисленных выходов из себя в тот день мне действительно следовало придумать способ не пускать Хэма в свой дом. К сожалению, я думала только о встрече с Хэмом, а не о своем доме. На самом деле, рассеянно подумала я, даже не представляю, откуда он узнал, где я живу, ведь он никогда здесь не был.
Я не задавалась этим вопросом.
Учитывая выражение его лица, я посчитала уместным поделиться.
— Я сама сказала ему забрать вещи, Хэм. Все равно они принадлежали ему.
— Хочешь сказать, что твой бывший оставил тебя в доме, который находится в таком состоянии? — повторил Хэм.
Я решила не повторять свой ответ.
Его взгляд переместился на кухню, потом обратно на меня, и когда наши глаза встретились, я напряглась.
— Почему у тебя нет пива? — поинтересовался он.
Опять же, Хэм замечал все, и вместе с тем он был способен делать пугающе точные выводы о том, что заметил. А дедуктивные способности Хэма, которые могли соперничать с дедукцией Шерлока Холмса, заставляли меня в этот момент чувствовать себя очень неуютно.
Я должна была позвонить и сказать, что встречусь с ним на следующий день в «Марке».
Мне не следовало открывать дверь.
А мысль о том, чтобы все бросить и убежать, с каждой секундой становилась все более привлекательной.
Проблема заключалась в том, что у меня не было денег на бензин.
Я сделала два шага вперед, заглянула через стену на кухню, увидела, что часы на микроволновке показывают двенадцать тридцать, и снова посмотрела на Хэма.
— Ты долго был в дороге, да еще и с этой перевязью. Почему бы тебе не поспать, а поговорим завтра?
— Почему бы тебе не выпить пива, Зара? — снова спросил Хэм.
— Тебе, наверное, хочется расслабиться, отдохнуть и немного поспать, — сказала я.
— Я хочу знать, почему у женщины, которую я знаю восемь лет, пять из которых она никогда не была без пива, и даже однажды вытащила мою задницу из постели, чтобы отвезти ее через два города, чтобы зайти в круглосуточный винный магазин, когда у нас закончился этот напиток, нет пива.
Та ночь была хорошей.
Я не хотела допроса и не желала путешествовать по дорожкам памяти.