— Ладно, как тебе это? — начала я. — Я рада, что ты здесь. Счастлива видеть тебя целым и невредимым. Я не ожидала этого, но если хочешь переночевать здесь, все в порядке. Завтра мне открывать магазин, так что я должна немного поспать. Мы поговорим завтра вечером, когда я вернусь из магазина.
— Мне не нравится, что ты избегаешь разговора, детка, но больше всего мне не нравится возможная причина этого, — ответил Хэм.
— А мне все равно, Хэм , — огрызнулась я, не выдержав, и увидела, как сузились его глаза. — Если ты еще не понял, скажу прямо. Ответы на заданные тобой вопросы — не твое гребаное дело.
Я никогда не разговаривала с ним в таком тоне. На самом деле, мы никогда не ссорились. Ни разу. Ни за то время, что проводили вместе, ни за все годы, что знали друг друга.
Хэм был спокойным, веселым и забавным. Он многое видел, многое делал и многое испытал, и чувствовалось, что он знает: есть вещи, из-за которых стоит выходить из себя, но их не так много, а жизнь достаточно ценна, чтобы не тратить ее на злость и крики. Я и сама придерживалась этого. Нам всегда было легко. Я не могла припомнить ни одного случая, когда бы отношения хоть немного накалились. И все благодаря Хэму. Он не накалял ситуацию, окружая тебя своей аурой спокойствия, и тебе было так хорошо, что и самой не хотелось ничего накалять.
Хэм , будучи спокойным, и видя меня всегда такой же, услышав, как я огрызаюсь впервые за время нашего знакомства, прошептал удивленно и раздраженно:
— Какого черта?
— Прошло три года, Хэм. Случилось много всякого дерьма. И все это не твое дело, — продолжила я.
— Зара…
Я покачала головой и подняла руку.
— Нет. Мы не будем сейчас об этом говорить. Я облажалась, позвонив тебе. Но мне не все равно. Я никогда не переставала заботиться о тебе. Ты тоже важен для меня, Хэм , и не каждый день на кого-то из моих знакомых нападает серийный убийца с топором. Я должна была убедиться, что с тобой все в порядке. Я не была уверена, что хочу этого, но рада, что увидела тебя воочию. Но сейчас мы не будем этим заниматься. Я устала. Ты должно быть тоже. Нам нужно поспать. Но предупреждаю, завтра я тоже не смогу этого сделать. Ты принял решение три года назад, и мы его придерживаемся.
Его глаза еще больше сузились, а лицо стало жестким.
— Я принял решение?
— Да, ты принял, — подтвердила я.
— Ты нашла мужчину, детка. И ушла от меня.
— Ты позволил мне.
Он вздрогнул, и его торс отклонился на дюйм назад.
Я шокировано наблюдала за ним.
Он сильно вздрогнул. Мои слова резанули его. Глубоко. Настолько глубоко, что все его тело превратилось в рваную рану.
Что это было?
— Хэм ? — позвала я.
Он пришел в себя, вытирая лицо, или правильней заметить, стирая боль, так что выражение лица вновь стало жестким.
— Я говорил тебе найти хорошего человека, а не остепеняться, — заявил он.
— Ты сказал мне это три года назад. Что было, то прошло. Теперь все в прошлом. И предупреждаю тебя сейчас, мы не будем говорить об этом дерьме.
— Ты не нашла хорошего мужчину, детка. Ты остепенилась.
Боже, когда он успел стать таким упрямым?
Я уже была зла, но разозлилась еще сильней.
— Хэм , это не твое дело.
Хэм проигнорировал меня.
— Я знаю это, потому что ни один хороший мужчина не обчистит свою жену вот так, оставив ей только поганое дерьмо. — Он указал рукой на пространство и снова повернулся ко мне.
— Мы не будем об этом говорить.
— Я также просил тебя позвонить мне в случае, если он сделает тебе плохо. Ты не звонила, Зара.
Какого черта?
— Ты серьезно? — прошептала я.
— Да, бл*дь, я серьезно, — ответил он.
— Подумай над этим ответом, Хэм , — проговорила я.
— Нет, детка, ты вспомни то дерьмо, которое устроили твои родители, как то дерьмо привело тебя в мою постель, и я удержал тебя там и провел через весь тот кошмар.
Снова полоса воспоминаний, но на этот раз не таких хороших.
— Это было больше восьми лет назад, Хэм.
— Да, было. И все эти восемь лет я всегда был рядом.
— Был, только когда не уезжал.
Его лицо стало каменным.
— Чушь, Зара, и ты это знаешь.
Я вскинула руки.
— Господи, Хэм , я вижу тебя впервые, — я наклонилась к нему и закричала, — за три года!
Он отпрянул назад.
— И это я, мать твою, — он провел большим пальцем по своей груди, — сказал тебе держать связь, детка, и ты ее держала. Ты набрала номер, который соединил нас прошлой ночью.
— Прошлой ночью я знала, что это провал, но теперь он возведен в ранг главного провала, — проворчала я в ответ.
— Господи Иисусе! — взорвался он, шокировав меня. Мы никогда не ссорились, а значит я никогда не видела, чтобы он настолько выходил из себя. Это было чертовски страшно, но, как ни странно, разозлило меня еще больше, особенно когда он нахмурился и продолжил: — Именно поэтому я не занимаюсь подобным дерьмом.
— Каким дерьмом? — огрызнулась я.