– Мы ведь уже через это проходили, разве нет? – говорю я с раздражением.
– И ты помнишь, чем все закончилось? – спрашивает Дин, но это риторический вопрос.
Я почти привыкла к их присутствию рядом, но была рада, что с момента нашего возвращения они держались от меня на расстоянии. Однако после вчерашнего вечера этот небольшой перерыв, похоже, подошел к концу.
Я сажусь обратно на стул. Профессор Дуглас, вероятно, замечает, насколько тесно мы разместились и что остальные студенты избегают первых рядов как чумы. Но она ничего не комментирует. Никто из них никогда ничего не скажет.
Пара тянется медленно, преподавательница монотонно вещает. Сегодня даже не обычный учебный день. С приближением выпускных экзаменов все занятия становятся сплошным повторением материала, чтобы мы могли подготовиться к главному тесту.
В середине пары Дин наклоняется и заглядывает в мою раскрытую тетрадь.
– Когда заканчиваются твои экзамены? – спрашивает он.
Игнорируя его, я постукиваю шариковой ручкой по бумаге, представляя, что это нож, который я вонзаю ему в шею. Его рука ложится на спинку моего стула, и я напрягаюсь, когда он придвигается ближе. Достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его дыхание на своей щеке. Но это меня беспокоит не так сильно, как его губы на моей челюсти, которые скользят вверх к уху.
– Продолжай игнорировать меня, если тебе так легче, малыш, – тихо говорит Дин, и, прежде чем я успеваю придумать ответ или собраться с силами, чтобы ударить его, он слегка кусает мочку моего уха.
Профессор Дуглас невольно вздыхает и запинается. Ее глаза расширяются, когда она видит, что делает студент. Но вместо того, чтобы отругать его, она просто поворачивается к остальным и продолжает обходить аудиторию.
Я сжимаю бедра, когда Дин отпускает мою мочку и проводит языком по месту укуса. Тело покрывается мурашками от прикосновения маленькой штанги к коже, и я закрываю глаза, погружаясь в этот момент.
– Но ты должна знать, что я готов пойти на любые, даже самые порочные, безрассудные и рискованные поступки, чтобы привлечь твое внимание.
Я так крепко сжимаю ручку, что пластик начинает трещать под моими пальцами.
– Прекрати, – приказываю я.
Дин тихо смеется, и его дыхание щекочет мне ухо. Он добился своего: я обратила на него внимание. Однако его рука, лежащая на спинке моего стула, мешает мне сосредоточиться на чем-либо, кроме его присутствия. Проблески воспоминаний о том, как однажды я уступила ему, проносятся в моей голове. Как наши горячие, скользкие от пота тела соприкасались друг с другом. Как его губы касались меня, пока…
– На этом все, ребята, – произносит профессор Дуглас, завершая занятие. Едва осознав, что это действительно конец, я поднимаюсь с места, засовываю вещи в сумку и, обогнув Брэкса, направляюсь к двери.
– Стой, маленькая дикарка! – кричит Брэкстон. Прежде чем я успеваю добежать до безопасного коридора, он хватает меня за плечи и резко тянет назад.
Я рычу, и он инстинктивно отступает, поднимая руки в защитном жесте. Но, черт, уже поздно. Наши взгляды пересекаются, и я вижу, что он следит за каждым моим движением. Все видят, как я веду себя с ними и как они общаются со мной. Любой другой на моем месте занервничал бы. Ведь эти ребята знают все мои темные тайны. Им известна каждая деталь того, что произошло со мной две недели назад. И если они когда-нибудь расскажут об этом хоть кому-то… Это будет катастрофа.
С невозмутимым выражением лица я смотрю на троицу и поправляю сумку на плече. Я не глупа. У меня нет причин переживать, ведь я знаю: они никому не проболтаются о том, что видели. Когда я очнулась в том месте, то узнала больше, чем за все месяцы в этом забытом богом заведении. Они могут быть богатыми, влиятельными, даже звездами спорта с грандиозными мечтами о будущем, но я знаю истину. Дин, Брэкс и Абель пытали Роджера Мерфи, прежде чем я убила его. Они мучили его, словно пытки были их обычным делом. Без тени сомнения. И, насколько я поняла, это им доставляло удовольствие.
– Чего вы хотите? – спрашиваю я, когда остальные студенты и профессор Дуглас покидают аудиторию.
– На эти выходные намечается вечеринка, – сообщает Дин. – Ты должна быть там.
Я смеюсь ему в лицо.
– Нет, – отвечаю я, отворачиваясь от них. – Не должна.
– Либо ты сама придешь, принцесса, – говорит Абель, – либо мы заберем тебя и притащим силой.
Я останавливаюсь у двери, оборачиваюсь и с ухмылкой смотрю через плечо.
– Я до сих пор помню, как ты заставил меня прийти на ту дурацкую вечеринку, фронтмен, – говорю я, опуская взгляд на его джинсы. – Ты правда хочешь повторить тот вечер?
Он хмуро смотрит на меня, и моя ухмылка становится шире. Дин выходит вперед, нарушая наше безмолвное противостояние. Он ударяет кулаком по деревянному косяку, и наши лица оказываются так близко, что я ощущаю его запах – пьянящий мужской аромат, который, хоть я и пытаюсь отрицать, разжигает во мне похоть.