– Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответа, – говорю я.
– Я бы не спрашивала, если бы не хотела знать.
Я бросаю полотенце на стойку, рычу и поворачиваюсь к ней.
– Кто надоумил тебя на этот разговор?
– Ты намекаешь на Бешеных парней? – уточняет она.
– А на кого же еще? – огрызаюсь я.
– Ты бы ответила, если бы я сказала «нет»? – Райли чуть наклоняет голову.
Этого ответа мне достаточно.
Убрав полотенце в сумку, я хватаю ее и направляюсь к двери. Но как только моя рука касается ручки, Райли снова начинает говорить.
– Нет, они здесь ни при чем, – тихо произносит она. – Но есть ощущение, будто что-то произошло. Ты изменилась с тех пор, как вернулась с каникул. Вы с Дином больше не вместе или что-то случилось?
Я замолкаю, сжимая кулаки, и медленно поворачиваюсь к ней. Меня бесит, что я не могу понять, честна ли она сейчас. Возможно, я просто устала. А возможно, Райли умело манипулировала мной все это время, демонстрируя поразительное мастерство в обмане. Главное, что я понимаю: Райли во многом похожа на меня. Мы обе здесь благодаря щедрости Ист-Пойнта. Эти средства, полученные в рамках программы, – наш стартовый капитал, который, увы, мы не сможем вернуть, даже если будем работать всю жизнь. У нее такой же характер, как и у девушек, с которыми я выросла в нашем районе. Однако сейчас я не уверена, понимает ли она, что может оказаться в ситуации, когда я прижму ее к стене и ударю кулаком в лицо. Возможно, ей все равно.
– Мы с Дином никогда не были вместе, – отвечаю я.
Райли прислоняется спиной к оконному стеклу и смотрит на меня.
– Хочешь поговорить об этом? – спрашивает она.
– Нет.
Как любая девочка из неблагополучного района, Райли привыкла к суровой реальности. Выросшая среди людей, чьи жизни были сломаны, она просто кивает, хватается за край подоконника и спрыгивает.
– Хорошо.
И все. Просто «хорошо» – и она идет ко мне. Протискивается мимо, берется за ручку двери и открывает ее. Но перед тем как уйти, останавливается и оглядывается.
– Кафетерий откроется через полчаса, – говорит она. – Пойдем?
У меня перехватывает дыхание.
Это оливковая ветвь. Предложение мира. Райли не будет навязывать свою точку зрения, но и не станет делать вид, что ничего не замечает, даже если она не понимает, о чем идет речь. Черт возьми, я искренне ею восхищаюсь.
– Я думала, ты не захочешь со мной завтракать, – язвительно замечаю я.
На губах Райли появляется мрачная усмешка.
– Я всего лишь предлагаю, – резко отвечает она. – Если ты не хочешь…
– Скоро подойду, – говорю я. – Только сначала… схожу в туалет.
Райли устремляет на меня взгляд своих карих глаз. Удивительно, насколько выразительнее и ярче они становятся без темной подводки.
– Прекрасно, – говорит она. – Только поторопись. Если мы придем слишком поздно, все хорошие столики займут или они будут грязными.
Я киваю, но она не оборачивается, чтобы проверить, согласна ли я. С грацией балерины Райли выходит, и дверь за ней громко захлопывается.
Я неспешно направляюсь к зеркалам, ставлю сумку на пол и опираюсь на край ближайшей раковины. Воздух с трудом проникает в мои легкие, и я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоить внутреннюю бурю.
Подняв голову, я замечаю движение в зеркале и оказываюсь лицом к лицу с серо-голубоглазым чудовищем. Самой собой. На левой стороне лица начинает проступать синяк – напоминание о вчерашней драке. На теле, скрытом одеждой, тоже есть синяки, каждый на разной стадии заживления. Но я бессильна что-либо изменить. Каждый вечер я выматываю себя в бойцовской клетке, и порой драки приносят желаемое облегчение. Но чаще всего, даже устав, я возвращаюсь в общежитие и лежу без сна в ожидании рассвета.
Мой взгляд медленно опускается вниз. К темной тени, которая прячется в ложбинке под майкой, к мягкой бледной коже, к розовым губам и запавшим глазам с глубокими темными мешками, более заметными, чем у Райли. Эти глаза раздражают меня. За их внешней невинностью и красотой скрывается что-то темное и тревожное. Девушка в отражении – воплощение зла. Она порочна и одержима насилием, которое я позволила ей совершать. Скоро даже кратковременных всплесков адреналина будет недостаточно, чтобы сдержать ее. Она вкусила кровь и теперь не остановится, пока не утонет в ней.
Не успев осознать, что делаю, я бью кулаком по зеркалу. Оно раскалывается, и острые осколки вонзаются в костяшки моих пальцев.
Вот тогда-то я и признаю, что Дин Картер – не единственный человек, которого я ненавижу.
Глава 5. Авалон
Пока я одеваюсь, Райли сосредоточенно работает за ноутбуком. Она не задает вопросов о порезах на моей руке, хотя, возможно, и замечает их. Вдруг мой телефон начинает вибрировать, и я машинально проверяю его, надеясь увидеть сообщение от Дина или одного из троих. Однако это оказывается письмо из студенческой медклиники.