Можно прыгнуть, но одно падение меня убьёт. Можно броситься прочь, но нутром чую: не успею сделать и трёх шагов, как он меня схватит.
Это должен быть сон.
Я хватаю себя за руку и сильно щиплю.
Раз. Другой. Ещё. Боль разливается по коже, но мир не исчезает.
— Что ж, посмотрим, — бормочет вампир, преодолевая последние несколько шагов между нами.
И тут сверкает сталь.
Другой меч рассекает воздух, и одним точным ударом голова вампира отделяется от тела. На полмгновения всё стихает. Затем труп падает и рассыпается в прах, разлетаясь облаком мелкой пыли.
Ветер бросает её мне прямо в глаза, рот и волосы.
Я судорожно хватаю воздух, отступая.
Нога проваливается в пустоту. Я вскрикиваю и тяжело падаю на одно колено, вцепившись руками в землю и сухую траву. Подо мной разверзается океан, а я изо всех сил стараюсь не сорваться вниз. Снизу доносится яростный, нескончаемый грохот волн, и меня захлёстывает слепая паника.
Сильные пальцы стискивают моё плечо. Меня резко дёргают назад, оттаскивают от края и прижимают к широкой груди, закованной в доспехи. От удара перехватывает дыхание. Сердце бешено колотится, пока я пытаюсь осознать, что только что произошло.
Он здесь.
Мужчина в капюшоне.
Он целиком заслоняет меня своим огромным телом и крепко держит, не давая упасть. В нём метра два, не меньше, а может, и все два десять. Я поднимаю голову и вижу, как его взгляд скользит по моему лицу. Капюшон затеняет ему глаза, и я не могу разглядеть, какого они цвета, но вижу, как в них клубится тьма.
Это он. Тот самый, из моего сна.
— Не двигайся, — рычит.
От звука его голоса по спине пробегает дрожь.
Он отпускает мою руку, но не отходит. Остаётся передо мной, словно грозная живая стена из чёрных доспехов. Когда я выглядываю из-за него, кровь стынет в жилах.
Со всех сторон приближаются десятки этих существ. Это наверняка вампиры.
— Не помешала бы помощь, — говорит солдат с мечом. Он расправляется сразу с несколькими противниками с пугающей ловкостью. Каждый раз, когда его клинок встречается с плотью, головы падают наземь, а тела обращаются в прах.
Один вампир держится в стороне. Могу лишь предположить, что он предводитель этой шайки. Он смотрит на меня, и на его жестоком лице играет веселье.
Мне не нравится, как он меня разглядывает, особенно учитывая, что на его губах, судя по всему, свежая кровь. Я снова перевожу взгляд на мужчину в доспехах со змеями. Его меч блестит, ловя скудный свет. Я заворожённо наблюдаю за тем, как он движется, словно воплощённая буря, будто исполняет лёгкий танец, который повторял сотни раз. Каждый удар точен и смертелен, и танец превращается в разрушение. Он с той же лёгкостью срубает головы, что и его товарищ, который по-прежнему сражается прямо перед ним.
Я перевожу взгляд с одного на другого. Они не выказывают ни малейших признаков усталости, отбиваясь от чудовища за чудовищем. Кажется, стоит одному упасть, как появляется следующий. И всё же тело солдата напряжено, а губы плотно сжаты, когда он размахивает мечом. Мужчина в капюшоне сражается так непринуждённо, словно имеет дело с детьми.
И я начинаю понимать, почему остальные ему подчиняются. Что-то в развороте плеч, в холодной точности взгляда, в том, как легко он подчиняет себе всё вокруг. Он не просит, а приказывает. Каждое движение, каждое слово исполнено беспощадной решимости, и все повинуются не только из уважения, но и из страха.
— Мой король! — голос солдата прорезает шум битвы.
У меня сводит живот. Король?
— Я их вижу, — наконец отвечает мужчина в доспехах со змеями своим глубоким, бархатистым, мрачным голосом. Оба смотрят на меня, а затем переводят взгляды на что-то за моей спиной. Я оборачиваюсь, чтобы понять, что привлекло их внимание, и кровь леденеет. Больше тридцати мужчин, или похожих на тени существ, бегут вверх по холму неподалёку от замка. Они движутся слишком быстро, слишком неистово, а их глаза горят во тьме, не отрываясь от нас.
— Ты, — обращается ко мне мужчина в капюшоне. — Всё время держись прямо за моей спиной.
Я молчу. Даже не дышу.
Он разворачивается ко мне всем телом.
— Кивни и скажи, что поняла меня.
Почему он меня защищает? В этом нет никакого смысла.
Я киваю. В горле слишком пересохло, чтобы говорить. И тут ночь взрывается пронзительными воплями. Он поворачивается ко мне спиной и поднимает клинок. Я смотрю на солдата, который назвал его своим королём. Тот бросает на меня сочувственный взгляд, прежде чем отвернуться и приготовиться к бою.
Неужели я сейчас умру?
Можно ли умереть во сне?
Глава 4
Серафина

Всё происходит так быстро, что я толком ничего не успеваю сообразить.