Он стоит чуть поодаль от остальных, в доспехах и с капюшоном на голове. Ко мне он повёрнут спиной. Тёмный капюшон скрывает цвет волос, лицо… всё. На пластине доспехов, закрывающей спину выгравированы черепа и змеи. Тонкий, тревожащий узор придаёт доспехам странное изящество, которого нет у остальных. Кажется, тяжесть брони ничуть ему не мешает. Даже со спины он излучает властность, без малейшего усилия подчиняя себе всё пространство. Я остро ощущаю его присутствие. У меня сжимается грудь, но не от страха. Это волнение, мрачное очарование, знакомое мне с давних пор, заставляет подойти ближе, вопреки собственной воле.
— Он ранен. Ещё одного дня не протянет, — говорит один из мужчин.
— Ему нужен целитель, — добавляет другой.
Все поворачиваются к тому, кто теперь стоит так близко, что я могла бы до него дотронуться, если бы сны подчинялись законам действительности.
Наверное, он здесь главный, думаю я.
Я замираю, когда солдаты без малейших колебаний и вопросов кивают и принимаются за дело. Двое из троих, хлопотавших вокруг раненого, поднимают его с земли. Он весь измазан грязью, но их это, похоже, не волнует.
Толпа гудит, словно далёкий ветер. Но я не слушаю. Всё моё внимание приковано к мужчине в капюшоне.
Не знаю, что на меня находит. В конце концов, это просто сон. Только этим я и могу объяснить своё поведение, будто такое объяснение оправдывает странное притяжение в груди и любопытство, от которого не нахожу себе места.
Медленно протягиваю руку к самой большой змее, выгравированной на спине его доспехов. Кажется, её немигающие глаза следят за мной, словно она чего-то ждёт. Едва мои пальцы касаются змеи, металл под ними идёт рябью. Лёгкое движение, которого не может быть. По лицу скользит холодное дуновение.
Я не успеваю ничего сделать. Змея исчезает, а ледяная рука стискивает моё горло. Другая железной хваткой перехватывает запястье, не давая пошевелиться. Я не могу вырваться, разрываясь между страхом и инстинктивным желанием сопротивляться, пока что-то невидимое притягивает меня ближе.
Во сне такого не бывает.
Люди меня не видят.
И уж точно не душат.
Лёгкие словно сковывает. Его пальцы всё сильнее сжимают моё горло, перекрывая драгоценный воздух, и паника разливается по телу, словно лесной пожар.
Что происходит?
Я судорожно пытаюсь вдохнуть, и меня постепенно охватывает невероятное, немыслимое недоверие к происходящему.
Никто прежде не прикасался ко мне во сне.
Как такое возможно? И как он сумел так быстро переместиться?
Я чувствую силу его пальцев, крепкую хватку, удерживающую меня на месте. Сердце бешено колотится, каждый удар резко отдаётся в ушах.
Свободной рукой я отчаянно пытаюсь оторвать его пальцы от горла, но, подняв глаза, вижу лишь две чёрные радужки: бездонные, немигающие, лишённые всего человеческого. Они смотрят прямо на меня. Капюшон по-прежнему затеняет лицо, скрывая все черты. Видны только глаза. Словно сама тьма обрела форму и теперь наблюдает за мной.
— Кто ты? — Его бархатистый, хриплый и угрожающе тихий голос обволакивает мои мысли.
Я открываю рот, чтобы ответить…
Но мир растворяется во тьме.
Глава 2
Серафина

Проснувшись, я тут же хватаюсь за горло и судорожно втягиваю воздух.
Что сейчас произошло?
Как он вообще смог ко мне прикоснуться?
Я вцепляюсь в постельное бельё, чтобы убедиться, что действительно проснулась и снова нахожусь дома, в безопасности. Сердце никак не успокаивается, бешено колотится о рёбра, каждый удар резкий, отчаянный. А горло словно горит огнём. Я сажусь, встаю и, спотыкаясь, добираюсь от кровати до двери, нащупывая выключатель. Когда комнату заливает свет, я сразу поворачиваюсь к зеркалу.
Я в порядке.
Это был сон.
Всего лишь сон.
Я торопливо разглядываю своё отражение. Всё те же длинные огненно-рыжие волосы, растрёпанные после сна и беспорядочно рассыпавшиеся по плечам. Те же усталые серебристые глаза смотрят на меня из зеркала. Те же веснушки. Тот же знакомый изгиб губ. На вид со мной ничего не случилось. Я опускаю взгляд на голые ноги, шорты с клубничным рисунком и такую же майку.
Всё как обычно.
Всё хорошо.
Вот только… шея будто горит.
Я перекидываю волосы за плечи и пристально всматриваюсь в горло. Дыхание перехватывает, когда я замечаю на коже ярко-красные следы от пальцев. Их здесь никак не должно быть.
Ноги дрожат, колени вот-вот подогнутся.
— Этого не может быть. — Я качаю головой. — Этого не может быть, — повторяю громче, но голос дрожит и звучит хрипло даже для меня самой. Однако жгучие следы говорят об обратном. Каждое нервное окончание в теле словно кричит правду. Дрожащими пальцами я касаюсь отпечатков, отшатываюсь, сердце сбивается с ритма, а мысли мечутся в голове.
— Серафина! — Моё имя вырывает меня из остатков сна. Следом раздаётся резкий стук в дверь спальни.
Я вздрагиваю, отдёргиваю руки от горла и поворачиваюсь на звук.
— Минутку! — кричу я осипшим голосом.
Проходит мгновение. Затем в дверь стучат снова, на этот раз сильнее.
— Серафина Даррис, поднимай уже свою задницу, — рявкает Эрис. — Ты что, опять проспала?