Сверкает сталь, воздух наполняют хруст ломающихся костей и звук рвущейся плоти. А я всё сильнее путаюсь в происходящем. Серьёзно, какого чёрта творится и почему я до сих пор не проснулась? Никогда прежде я не задерживалась во сне так надолго. Во всяком случае, не помню такого. Предыдущий сон стал первым, в котором я видела всё отчётливо. И первым, в котором кто-то увидел меня. Но только он. Все прежние сны были смутными, расплывчатыми. Теперь же они меняются, становятся всё более настоящими, осязаемыми. Воздух обжигает лёгкие, а от вони першит в горле.
Это гораздо хуже обычного кошмара.
Оба мужчины стоят неколебимо, словно две стены в чёрных доспехах. Их мечи взлетают и опускаются, вонзаясь в плоть и сражая каждого, кто осмеливается приблизиться. Меня тошнит от этого зрелища, но отвести взгляд я не могу.
Надо как-то им помочь. Очевидно, они защищают меня, хотя я совершенно не понимаю почему. Оглядевшись, замечаю на земле камень. Наклоняюсь за ним и слышу знакомый рёв:
— Оставь. Стой за моей спиной.
Так и хочется заорать ему в лицо, что он чертовски любит командовать. Вместо этого я игнорирую приказ и крепко сжимаю камень. Он шумно выдыхает и снова сосредоточивается на противниках. Мне хочется сорвать с него капюшон, наконец разглядеть лицо и потребовать объяснить мне, кто он такой. Но что-то подсказывает: не стоит. Если я сейчас его отвлеку, нас могут убить.
Никому пока не удалось прорваться мимо них. И вдруг что-то меняется. Краем глаза замечаю движение и сильнее сжимаю камень. Кто-то находится позади меня. Но такого не может быть: я стою на краю обрыва, а за спиной только ветер и тёмный океан внизу. Наверное, птица.
Очень медленно оборачиваюсь и смотрю вниз.
Сначала вижу лишь чёрную воду.
Потом появляется рука. За ней вторая.
Бледные пальцы цепляются за край обрыва.
Глубоко вдохнув, стискиваю гладкий камень, словно от него зависит моя жизнь. Из бездны показывается голова. На меня уставляются красные глаза. Он молчит. Я тоже. За спиной гремит бой, а я стою неподвижно, и страх становится всё сильнее.
— Что... — начинает мужчина в капюшоне. Но договорить не успевает. Существо бросается вперёд, ещё даже не выбравшись на скалу. Его руки хватают меня за щиколотку. Я вскрикиваю и с размаху падаю на землю, по-прежнему сжимая камень. От удара всё тело содрогается, из лёгких выбивает воздух.
Не успеваю опомниться, как меня стаскивают с обрыва. Ногтями скребу рыхлую землю и гравий, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но пальцы существа держат железной хваткой. Скала исчезает из-под нас, и в следующий страшный миг мы уже летим вниз, невесомые, кувыркаясь в воздухе. Желудок подступает к горлу, ветер хлещет по лицу, сердце бешено колотится. Я отчаянно ищу хоть что-нибудь, что остановит падение.
Зажмуриваюсь, всё тело каменеет, но камень каким-то чудом остаётся в руке. И тут ветер стихает, а в тишине раздаются голоса.
— А ты ещё кто такая? — громко спрашивает женщина.
— Как же приятно она пахнет, — произносит кто-то ещё.
Спину пробирает нестерпимый холод. Я лежу на чём-то твёрдом, но гораздо более гладком, чем земля, с которой меня стащили. Резко втягиваю воздух, осознав, что больше не нахожусь на скале. Вокруг ослепительно светлая, почти стерильная комната. Свет отражается от бледных поверхностей, и после мрачного мира, из которого я только что выпала, всё здесь кажется неправильным.
Сердце по-прежнему бешено бьётся, так сильно, что болит грудь. Приподнимаюсь, напряжённая до последнего мускула. Пальцы всё ещё сжимают камень, словно это единственная настоящая вещь во всём мире. Ладонь мокрая от пота, но я не разжимаю руку.
Это тоже часть сна?
Мне всё это просто снится?
Иначе и быть не может. Правда ведь?
— Как ты сюда попала? — Голос почти мелодичный, но от него волоски на руках встают дыбом. Медленно поворачиваюсь на звук, чувствуя, как от ужаса сводит живот, и вижу их.
Несколько фигур стоят вокруг сооружения, которое, судя по всему, служит троном. Оно состоит из белых острых выступов, блестящих, словно отполированные кости. На троне сидит женщина, от которой в равной мере веет властью и опасностью. У неё необыкновенные серые волосы, такого же серебристого оттенка, как плитка подо мной. Длинные ногти выкрашены в яркий кроваво-красный цвет, под стать губам.
Она красива. Этого не отнять.
Её кожа темна, как ночное небо, и резко контрастирует со светлыми волосами. Выглядит потрясающе. И до ужаса пугающе. Когда она снова открывает рот, я вижу такие же острые зубы, как у тварей на скале. Дыхание застревает в горле.
— Если не заговоришь, — мурлычет она, — я прикажу разорвать тебя на части.