— Слушай, мы тут собираемся вечером выпить… — Голос Митчелла возвращает меня к действительности. Я отвожу от него взгляд и вижу, как Эрис подходит к незнакомой женщине. Она у нас душа компании, а я предпочитаю держаться особняком. Думаю, отчасти поэтому мы и подружились: Эрис постоянно вытаскивает меня из привычной скорлупы.
— Увидимся в девять?
Я снова поворачиваюсь к Митчеллу. На его лице написана надежда.
— Не могу, — отвечаю я. — У меня планы.
— Планы? — растерянно переспрашивает он. Городок маленький, и почти все знают, чем занимаются остальные. Мы пьём, работаем и повторяем всё сначала.
— Да. Мне надо поспать. Вот и все планы. Прошлой ночью я плохо спала. Прости, Митчелл.
Преуменьшение века. Я машу ему на прощание и иду к Эрис, которая всё ещё с кем-то болтает. Заметив меня, она улыбается и отворачивается от собеседницы.
— Это Рез. Она из Нью-Йорка, но остановилась здесь по дороге, чтобы немного подзаработать, — объясняет Эрис.
Когда-то я слышала, что Нью-Йорк был самым удивительным городом для путешествий. Там стояли невероятно высокие, красивые здания, стеклянные башни, а парк, который прежде назывался Центральным, утопал в зелени и кипел жизнью. Всё это казалось чем-то из сказки… или сна. Местом, где огни никогда не гасли до конца и можно было часами идти, так и не выбравшись за пределы города. Говорили, раньше в окнах зданий отражалось небо.
Но это был старый мир. О новом никто не говорит.
Мы просто пытаемся свести концы с концами.
Потому что мир уже совсем не такой, каким был прежде. Даже близко.
В новом мире всё пошло наперекосяк не сразу. Сначала доставки стали задерживаться. Потом прекратились совсем. Электричество то появлялось, то пропадало, пока люди не перестали ждать, что оно вернётся. Первыми опустели большие города, построенные в расчёте на процветающую экономику. Вода перестала поступать на верхние этажи небоскрёбов, лифты остановились. Но никто толком не знает, почему всё перестало работать. Одни винят изменение климата, другие говорят, что тут замешано что-то сверхъестественное. На самом деле все только гадают.
Теперь люди держатся особняком, а в магазинах продают лишь самое необходимое: еду и воду. Если нужна одежда, остаётся надеяться, что повезёт найти того, кто умеет её шить. Бабуля сшила мне много вещей, и в этом отношении мне повезло. Другим повезло меньше.
— Привет. — Я машу Рез и замечаю, что глаза у неё разного цвета. Она пристально смотрит на меня: один глаз карий, другой ярко-голубой. Ростом она ниже нас обеих. В её тяжёлом, изучающем взгляде есть что-то неприятное, но прежде, чем кто-то из нас успевает заговорить, вмешивается Эрис.
— Может, выпьем после работы?
— Я не могу, — говорю я Эрис. Её новая знакомая Рез не сводит с меня глаз, и мне приходится отвернуться от этого пристального взгляда. — Я плохо спала ночью. Мне нужно отдохнуть. А вот Митчелл собирается куда-то идти. Он только что предложил мне то же самое.
— В этом паршивом городишке больше всё равно нечем заняться, — говорит Эрис Рез, а я по-прежнему чувствую на лице её взгляд.
— Мне пора работать, — говорю, взмахнув рукой, и ухожу от остальных в поле.
Передо мной тянутся ровные, знакомые ряды клубники. За столько времени всё вошло в привычку: долгие рабочие дни, согнутая спина, солнце над головой. Люди жалуются. Часто и громко. А я нет. От жалоб работа быстрее не идёт, да и вообще от них никакой пользы.
Эрис остаётся позади, увлечённая разговором с новенькой, и меня это устраивает. В одиночестве я работаю быстрее. Приседаю, тянусь за первой спелой ягодой, но что-то отвлекает меня. Рука сама поднимается к шее. Кожа там всё ещё болезненно чувствительна и чуть теплее под пальцами. Я хмурюсь и отгоняю это ощущение, списывая всё на плохую ночь и дурацкий сон.
Но мысль никак не отпускает.
Кто он такой?
Почему я видела его так отчётливо?
И как он смог ко мне прикоснуться?
Впервые за долгое время мне не терпится закончить работу. Раньше каждый день был похож на предыдущий, бесконечный и предсказуемый. Но теперь воспоминание о том прикосновении не покидает меня даже наяву. Жестоком, странном прикосновении. И из-за него мне одновременно страшно и не терпится уснуть снова.
Глава 3
Серафина

Я боюсь закрывать глаза.
Я знала, что так и будет. Не хочу засыпать. Не могу. Что, если снова окажусь в том мире из сна? Что, если он, кем бы он ни был, ждёт меня там? Раньше во сне мне никогда не причиняли боли, но в тот раз я проснулась со следами его рук, словно выжженными на коже, и отпечатками пальцев на шее.
Всё могло быть хуже.
Гораздо хуже.