— Я леди, Деон. Ты можешь трахать меня так же, как ты трахаешь её, никаких проблем. Мы совершенно одинаковые, она и я, только я серийный убийца-психопат. Совсем как ты, — говорю я, хватая его за плечи и наслаждаясь ощущением наполненности, когда он начинает двигать бёдрами глубокими, ритмичными движениями. — Я рада, что ты догадался. Никто другой никогда не догадывался. Ни её мать, ни лучшая подруга, ни коллеги. Я всегда старалась не раскрываться и вмешивалась только тогда, когда этого требовал момент.
— Я узнал этот взгляд и эту темноту в тот момент, когда встретил тебя. Но я был уверен в твоём существовании, когда трахнул Эбигейл в душе и ты на долю секунды показала своё лицо.
Садясь, он хватает меня за колени, заставляя обхватить ими его талию, когда его толчки усиливаются. Мои веки трепещут, когда ударная волна удовольствия обжигает мои нервы. Когда он засовывает свой член глубже, с моих губ срывается сдавленный вздох.
— Скольких ты убила, маленький псих? — спрашивает он, его тон сочится голодом и гордостью.
— Пятнадцать. Нет, шестнадцать, считая Дина на Хэллоуин. Я играла с Эбигейл, сводя её с ума той ночью. Я хотела, чтобы она наконец увидела меня. Теперь она знает. — Я хихикаю, когда её голос умоляет где-то в глубине моего живота.
— И ты всегда трахаешь их перед тем, как убить? — Он напевает мне в губы, касаясь моего рта своим, как лезвие бритвы. Это прикосновение вызывает покалывание в моём клиторе, и я стону, когда его движения становятся быстрее.
— О чёрт! — Я выгибаю спину, оргазм нарастает в моей сердцевине. Хватая ртом воздух, я выдыхаю: — Нет, не всегда… Я трахаю их только в том случае, если они достаточно привлекательны. И… Дин был таким. Он был так похож на тебя. Его дерзость и обаяние всегда привлекали нас, но он был таким сукиным сыном. Было так легко затуманить разум Эбигейл и поиграть с ними обоими.
— Эбигейл… — его леденящий тон пронзителен, чёрные глаза сверкают убийственной ревностью.
— Я Аделаида, — говорю я, приковывая его взгляд к себе. Я провожу пальцами по его мягким чёрным локонам, затем откидываю его голову назад, обнажая шею.
Он шипит сквозь стиснутые зубы, а его член толкается с такой жестокостью, что я содрогаюсь, когда жгучее блаженство сеет хаос в моём естестве. В ответ я провожу зубами и языком по изгибу его шеи. Его восхитительный аромат амбры и мускуса, сладко-солёный вкус его кожи и биение его сердца в яремной вене заставляют мой разум работать на пределе возможностей.
— Ты чертовски вкусный. — Когда мой хриплый голос срывается с моих губ, мои зубы впиваются в его плоть, и в его груди мощно раздаётся звериное рычание, когда кровь со вкусом меди заливает мой язык.
Его удары становятся преступными, и я подпрыгиваю на его члене. Его руки яростно сжимают мои бёдра, прижимая меня к себе, пока боль от его безжалостного захвата не сливается и не переплетается с эйфорическим наслаждением, которое доставляет мне его член.
— Чему я обязан удовольствием быть скопированным тобой, Аделаида?
Он вертит моё имя на своём языке так чувственно, что я стону у него на шее, проводя языком по укусу, слизывая его кровь, смакуя жгучую, медно-солёную эссенцию. Наслаждаясь его ядовитым безумием. Я больше не чувствую ненависти к нему, только всепоглощающую потребность забрать у него всё и отдать взамен всё от себя.
— Я начала убивать с твоей подписью, чтобы поссорить полицию и затушевать их подозрения. Потому что сначала я ненавидела тебя, как ненавидела каждого ублюдка, который причинял боль Эбигейл, но ты меня очаровал, даже привлёк, и в конце концов ты начал мне нравиться. Хотя большую часть времени я всё ещё хочу убить тебя.
Я задыхаюсь, когда он хватает меня за волосы на голове, подвергая восхитительной пытке мою шею. Крик обжигает мои голосовые связки, когда он вонзает зубы в мою плоть, обжигающий язык касается моей раны.
— Почему, маленькая психопатка? — напевает он на моей пульсирующей коже, постоянно толкая свой кончик в это чувствительное местечко внутри меня, затягивая мой разум и тело в спираль чистого безумного удовольствия.
Отпуская его локоны и выпрямляя его голову, я погружаюсь в эту светящуюся темноту в его глазах, когда касаюсь кончика своего носа с его. Его губы всё ещё испачканы моей кровью, и я провожу большим пальцем по его нижней губе, размазывая рубиновую жидкость по его подбородку.
— Потому что это будет шедевр моего концерта. Моё собственное вселенское творение. Убийство самого разыскиваемого серийного убийцы — это финальное крещендо к лучшей симфонии всех времён, тебе не кажется? Я не могла позволить полиции разрушить мой план, посадив тебя в тюрьму. Я никогда не могла этого допустить, как никогда не могла позволить тебе причинить боль Эбигейл.
Моё зрение затуманивается, а ноги непристойно дрожат, сжимая его талию, когда мои пещерные стоны смешиваются с его прерывистым дыханием и соприкосновением наших тел, создавая идеальную мелодию.