Моё тело дрожит, и жгучие слёзы снова наполняют мои глаза, проливая кислоту по щекам.
Последние остатки рациональности в моём мозгу подсказывают мне, что он делает всё это, потому что боится тех чувств, которые испытывает ко мне. Он чувствует себя раздетым догола этой любовью, от которой всегда отказывался.
Я качаю головой, судорожно вцепляясь в его запястье. Я ему не верю. Я не могу ему поверить. Потому что, если я это сделаю, это действительно будет моим концом.
Бессердечная ухмылка Деона становится шире, а его горящие чёрные глаза душат меня ещё больше.
— Какой позор, Эбигейл. Какой позор, что ты так легко поддаёшься влиянию. Всего одного оргазма было достаточно, чтобы заставить тебя полностью сдаться. Но этого и следовало ожидать от такой лицемерки, как ты. Женщина, которая выставляет напоказ свою мораль и профессионализм перед лицом всех, в то время как ты первая гонишься за собственным позором. Твой собственный позор — любить кого-то столь отвратительно неправильного, как я.
Всё, что я вижу в этот момент, — это ничто, эту бесконечную холодную пустоту в глазах Деона. Я чувствую, как меня засасывает в эту оглушительную тишину, когда бессознательность ползёт по моей крови, парализуя моё тело, затуманивая и усиливая все мои ощущения. Увеличивая мою боль и удовольствие до потусторонних уровней.
Моё сердце бешено колотится, пока я пытаюсь цепляться за жизнь, и я отчаянно взываю к ней. Но сейчас только тишина. Её там нет. Она застряла глубоко внутри. Мой мозг воздвиг стену между нами, как будто она оборачивалась против меня. Как будто он принимал эту болезненную судьбу. Как будто это ещё больше доводило меня до предела моего разума.
И я бессильна. Я борюсь. Я умоляю, но никто не слушает, как никто никогда не слушал. Никто, кроме Деона.
Он единственный, кто когда-либо понимал меня достаточно, чтобы вылечить мои травмы, уничтожить демонов, манипулирующих моим разумом, поиграть со мной и моим Альтер-эго в психотическую игру. Но он также единственный, у кого есть сила уничтожить и меня, и Аделаиду.
Прежде чем я могу провалиться в бессознательное состояние на вечность, я понимаю с приводящей в замешательство силой, что я бы позволила ему. Я бы позволила ему уничтожить меня, забрать у меня всё. Весь мой разум, моё сердце и мою душу, потому что я люблю его так сильно и так отчаянно, так одержимо, так безумно, что я бы убила себя, чтобы отдать это ему. И я знаю, что он чувствует то же самое, но он всё ещё отказывается принять это, так как считает себя недостойным любви.
Мой оргазм натягивает мои мышцы в мучительном блаженстве, но прежде чем моё тело теряет сознание, погружаясь во всеобщее забывчивое наслаждение смертью, Деон ослабляет хватку на моей шее, наконец позволяя мне вдохнуть кислород.
И его губы на моих наполняют меня воздухом. Воздух, который я жадно глотаю, когда электричество пронизывает мой мозг и каждое нервное окончание в моём теле.
Рыча, он набрасывается на мои губы, как животное. Его язык захватывает мой в неистовом и божественном танце. Он пожирает меня с такой интенсивностью, что я снова погружаюсь во тьму. Во тьму своего разума, своей измученной чёрной души и своего безжалостного, но способного любить сердца.
Я чувствую яростную битву, происходящую в его теле и мозгу. Я чувствую, как его контроль рушится, его сила лопается, его авторитет разлетается в клочья. Он и побеждён, и всё же победил. Против меня.
Деон слегка двигает бёдрами, и его член ударяется о чувствительную точку внутри меня в непрекращающемся, неземном блаженстве, заставляя мои глаза закатываться, а спину выгибаться, пока мы следуем за этим тревожащим и ядовитым удовольствием друг в друге, пока оно не становится таким большим, что взрывается разрушительной, самозабвенной любовью.
— Я ненавижу тебя, Эбигейл. Я ненавижу тебя всем своим сердцем и буду ненавидеть вечно, — заявляет он таким глубоким тоном, что я вздрагиваю.
Эти жестокие слова воскрешают противоположное чувство внутри меня, заставляя мой оргазм вырваться на свободу, и я кричу о своей эйфорической любви к нему снова и снова, плача и рыдая, моя рапсодия, моя боль, моё безумие. Моя спина с треском выгибается, ноги дёргаются в конвульсиях, влагалище болезненно пульсирует вокруг члена Деона, впитывая всю его любовь ко мне, всю его ненависть к себе и к нам обоим вместе.
Всё вокруг меня темнеет, превращённое в пыль разрушительными эмоциями, которые он вызвал.
Его сперма и мои соки стекают у меня между ног леденящим теплом, которое перекликается с ужасными словами, которые он только что бросил в мой адрес, пронзая моё сердце, разрушая мой разум, убивая меня самым ужасным способом.