— Дорогая, чёрт возьми! Как тебе удавалось так долго держать всё это внутри? Почему ты не сказала мне раньше? Ты же знаешь, я бы никогда не осудила тебя, — мягко ругает она меня, обнимая, пока я сворачиваюсь калачиком, положив голову ей на ноги.
— Потому что всё это чертовски сложно и безумно, Джен. Я больше ничего не понимаю. Мне кажется, я полностью сошла с ума. Я больше не та Эбигейл, какой была когда-то. Что-то изменилось внутри меня навсегда. Я никогда больше не буду прежней, что бы ни случилось на суде и после, — заикаюсь я сквозь рыдания.
Я вытираю слёзы другой салфеткой, которую вскоре добавляю к холмику на ковре.
Дженна не спрашивает меня об отчёте Деона, не делая попыток повлиять на меня тем или иным образом. Вместо этого она сосредотачивается на мне. Гладя меня по волосам, она говорит:
— Нет, Эбби, ты не сошла с ума. Поверь мне, я тебя понимаю. Сердце хочет того, чего оно хочет. Судьба не просто так поставила Деона на твоём пути. Может быть, смысл всего этого был не в том, чтобы заставить тебя расстаться с Деоном, а в том, чтобы помочь тебе найти себя, раскрыть каждую свою частичку, даже самую скрытую и тёмную. Я думаю, то, что произошло с Деоном, было терапией для вас обоих, даже если он не понимал грёбаного смысла этого, как грёбаный идиот, мудак, каким он и является. Он абсолютный идиот, и я в ярости из-за того, что он сделал с тобой.
— Я не могу ненавидеть его, Джен. Я люблю его, но он причинил мне боль. Он оттолкнул меня, уничтожил. Так что теперь я чувствую себя потерянной, разрываясь между любовью и негодованием. И я не знаю, что делать дальше. Я не знаю, что произойдёт. Я не знаю, чего я хочу, — признаюсь я шёпотом.
— О, любовь моя, если бы у меня был ответ, я бы дала его тебе. Единственное, что я могу тебе сказать, — это ждать. Жди, когда взойдут звёзды и совершат чудо, заставив этого придурка понять, что он облажался, обойдясь с тобой таким образом. Или смирись с тем, что, возможно, этому не суждено было сбыться и что для тебя это был просто опыт обучения.
Ободряющие слова Дженны сильно ударили меня, разбив моё сердце вдребезги, и слёзы снова наполнили мои глаза. Я не хочу, чтобы всё так закончилось. Я вообще не хочу, чтобы это заканчивалось. Но Дженна права. Я не могу изменить Деона и никогда бы не захотела этого. Жалея себя и отчаиваясь, что я бесполезна. Лучшее, что я могу сделать в этот момент, — это выплеснуть цунами противоречивых эмоций, сокрушающих мою грудь.
Я знаю, что потребуется время, чтобы оправиться от ран, которые он нанёс, и я даже не уверена, что когда-нибудь полностью исцелюсь, но я чувствую, что моя гордость и решимость восстают из пепла, как птица феникс. И Аделаида уже планирует каждую деталь моего возвращения.
Через мгновение Дженна вздыхает, на её лице появляется нервное выражение.
— Я должна тебе кое-что сказать, Эбби. Я знаю, что сейчас не самое подходящее время, но это действительно не может ждать.
Леденящая дрожь пробегает по моей спине от её тяжёлого тона.
— Что случилось, Джен?
Она снова вздыхает, отводя от меня взгляд.
— Это Дин. Он пропал без вести с Хэллоуина, и его тело было найдено вчера. Кто-то убил его. Мы были последними, кто видел его, так что теперь мы все подозреваемые. Детектив Дэвидсон отстранил Райана, Арью, Эмили и меня от участия в расследовании, и сегодня утром он допросил всех нас. Твоё имя тоже всплыло, и они хотят поговорить с тобой завтра.
От слов Дженны у меня кровь стынет в жилах.
Она смотрит на меня с озабоченным выражением лица.
— Ты была последней, кто видел его, Эбби. Что случилось? Ты что-нибудь помнишь?
Тоска и паника пронзают меня, ускоряя сердцебиение. Когда резкий стук моей крови заглушает мир вокруг меня, мой разум раскалывается, и моя тьма берёт верх. Я всё ещё здесь, но Аделаида завладела моим телом и моим голосом.
— Я должна кое в чём признаться, Джен. Перед тем как прийти на вечеринку, я выпила полбутылки красного, смешанного с бензодиазепинами. Иногда я принимаю их, чтобы заснуть, как ты знаешь, но это испортило мне память. Время от времени у меня возникают вспышки образов, — начинает Аделаида виноватым голосом.
Зрачки Дженны расширяются, и она хватает меня за руку.
— Девочка, нельзя смешивать таблетки от тревоги с алкоголем! Ты можешь серьёзно облажаться. О чём ты только думала?! Пообещай мне, что больше так не сделаешь, ладно?
— Обещаю, Джен. Прости. Я беспокоилась о ситуации с Деоном и не подумала об этом, — лжёт Аделаида, напуская на себя самое невинное выражение лица.
Мой лучший друг кивает, соглашаясь с доводами.
Моё второе «я» продолжает: